На бегу стреляю с бедра, меняю опустевший магазин. Пару раз русские останавливаются, чтобы обстрелять и задержать нас, затем снова бегут. Во время одной из таких задержек я вижу, как двое падают, а другие стремглав бросаются прочь. Их больше десяти, и вдруг они исчезают в густой части леса, что скрывает их от нас и дает им убежище. Русским удалось уйти! Мы замедляем бег, и ко мне поворачивается мой сосед. Я вижу, как он спотыкается, подбирает свой шлем, поправляет его на голове и снова бежит. Только сейчас я узнаю его, это Дебеси. До сих пор, в горячке боя, у меня не было ни времени, ни возможности разглядеть его. Горячка боя… да, вполне подходящее выражение, поскольку теперь нам известно точное его значение. Мы улыбаемся в знак того, что узнали друг друга. Как и я, он из состава мотоциклетного взвода, правда выполняет другие функции.
Мы продвигаемся медленнее и осторожнее, поскольку не хотим оказаться захваченными врасплох и глупо погибнуть из-за собственного безрассудства! Даже несмотря на то, что сопротивление русских заметно ослабло, мы вовсе не обязательно окажемся победителями в этой игре! Идем, останавливаемся, затем, тщательно осмотрев лес, трупы и малейшие углубления, движемся дальше. И ничего не обнаруживаем. Они бесследно исчезли в дебрях. Мы изучаем следы на снегу – их здесь достаточно, и все они идут в разные стороны. Продолжаем преследование в направлении гребня холма, на который вскоре и поднимаемся. Остальные «бургундцы» тоже добрались сюда с разных сторон, слева и справа. Издалека фельдфебель кричит нам, чтобы мы отошли на несколько шагов назад, под прикрытие гребня.
Я так и поступаю и прикуриваю сигарету. Когда я смотрю на Дебеси, мое внимание привлекает отверстие в его шлеме. Он мне не верит, когда я показываю на него пальцем и спрашиваю, не моль ли прогрызла эту дырку. Однако из любопытства снимает шлем и держит его в руке. На самом деле в нем два отверстия. Одно впереди и слева, а другое на уровне изнаночного шва. Несомненно, это та самая пуля, которая сбила с него шлем, тогда как он подумал, будто случайно упал, споткнувшись о ветку. Дебеси улыбается несколько обескураженно. Думаю, до него только сейчас дошло, что это был звоночек с того света! Звучит приказ занять оборону, и мы с Дебеси направляемся к формирующейся слева группе из шести-семи человек, включая фельдфебеля и двух унтер-офицеров. Я объясняю, что оказался здесь по той же самой причине, что и остальные «бургундцы», которые отправились на передовую вместе со мной. Пятнадцать минут спустя мы, числом восемь человек, спускаемся с холма и направляемся назад в Теклино, тогда как наши товарищи наверху укрепляют позиции. Не доходя до опушки леса, снова встречаем «бургундцев», которые продолжают без устали эвакуировать мертвых. Теперь мне ясно происхождение непонятных следов на снегу слева. Их оставили мертвые тела, которые, завернув в брезент, волокли с холма.
Выйдя из леса, я ищу свой мотоцикл. И не нахожу. Видимо, фельдфебель Демеерсман отогнал его в Теклино, где он будет в большей безопасности! Хотя подозреваю, что он забрал мотоцикл, чтобы не дожидаться попутного грузовика в деревню и не идти туда на своих двоих. Надеясь отыскать мотоцикл у подножия ближнего склона, я резво двигаюсь в путь, но вскоре чувствую боль в икрах и боюсь, что мне придется ползти в Теклино на четвереньках. Теперь я вспоминаю, каким утомительным было наступление по мерзлому снегу и как его еще больше осложняли разные препятствия на нашем пути. В конце концов я предпочитаю помочь с погрузкой трупов и вернуться на одном из грузовиков. Итак, я помощник могильщика. Я должен загружать тела своих товарищей в грузовики, которые доставят их к рвам, вырытым для них в тылу интендантской службой. Среди мертвых я не узнал никого из своих друзей. Мне называют несколько имен, но ни одно из них мне не знакомо.
