В Теклино я высаживаюсь с грузовика, потому что вижу свой мотоцикл прямо перед командным пунктом. Перед ним фельдфебель Педе разговаривает с Катрисом, оба из моей роты. Педе сообщает, что меня ждут в Байбузах, куда я и прибываю с наступлением ночи, надеясь, что у меня не будет неприятностей из-за моей самодеятельности в Теклине. На меня набрасывается старшина Деравье и передает конверт, желая, чтобы я перевел его содержимое на немецкий. За время нашего пребывания здесь он постоянно, раза два в неделю, приходит ко мне попросить о такой небольшой услуге. Ротный писарь Скарсерье иногда просит меня о том же. У них обоих остались подружки в Германии. Мой немецкий несовершенен, но я довольно неплохо справляюсь. На следующий день, 18 января, я прибываю в Белозерье, где на командном пункте дивизии наблюдаю бурную деятельность. Здесь пакуют и грузят документы. Мне говорят, что штаб перебирается в Городище. 19-го в Байбузы прибывают подразделения других частей, которые сменят нас. Днем 20-го мы выезжаем из Байбузов в Белозерье, где будет находиться штаб роты. «Мамка» и маленький Николай обнимают меня! У них грустный, по-настоящему печальный вид, когда я прощаюсь с ними. И я вижу, что они не притворяются. Если честно, мы были близки и отлично ладили друг с другом, даже несмотря на вполне понятное и не имеющее особого значения мелкое воровство ребенка. Я так сильно к нему привязался! Мы больше сюда не вернемся, никогда! Не без грусти переворачиваю еще одну страницу воспоминаний. Еще одна небольшая сердечная рана, но их уже и без того так много, что одна наслаивается на другую, с течением дней и испытаний создавая панцирь, который помогает, когда придет время, без слишком сильного потрясения пережить еще более худшее. И если, благодаря своему возрасту, я все еще так чувствителен, то необходимо как-то себя защитить. Должны загрубеть и сердце, и шкура, особенно последнее.
20 января 1944 года переезжаю в Белозерье, где меня размещают вместе с фельдфебелем Деравье и Дрионом в избе на севере деревни, у дороги в форме дуги, которая как бы соединяет две других – одну, идущую с подъемом на северо-восток, к Кумейкам, и другую, тоже на северо-восток, но к селу Мошны.
Ситуация теперь меняется каждый день, можно даже сказать ежечасно. Это как раз то, что называют «нестабильная ситуация»! В последующие дни меня отправляют с тремя поручениями в Городище, поскольку командный пункт дивизии с 20-го располагается там. В других случаях в села Мошны и Деренковец. В эти дни в Белозерье я только сплю, разумеется, когда мне удается время от времени выкроить для этого несколько часов, или я нахожу себе ночлег по пути – если позволяет маршрут и если на это есть время.
В таких вот условиях, 27 января, вскоре после отъезда из села Городище, я узнаю о нашем окружении![70] Если честно, то уже некоторое время я ожидал этого, хоть и не слишком много знал о вероятности такого поворота событий. Но теперь это точно свершилось, так как я только что узнал об этом на командном пункте дивизии. Несколько дней нас окружает гул сражения, доносящийся со всех сторон горизонта! Комок в горле, но тем не менее ни малейших признаков паники, никакой нервозности. Военная машина и все ее руководство продолжают функционировать так, словно ничего не случилось. На командном посту подписывают мой путевой лист, печати всегда под рукой, оборот Scheine – документов – происходит как обычно.
Не изменилось ничего, абсолютно ничего!
Мы в окружении! Над нами нависло зло. И это неотвратимо! Мы должны были любой ценой удерживать Днепр и свои укрепленные позиции, а русские, переняв немецкую тактику, сконцентрировали значительные силы, чтобы прорвать нашу основную линию обороны, которая на самом деле находилась в 80–100 километрах позади нас! В настоящее время несколько армейских корпусов атаковали мешок, в котором мы оказались, со всех направлений, усиливая натиск своих прорывов и пытаясь расчленить нашу оборону, чтобы потом уничтожить по отдельности.
Жуков, Конев, Малиновский, Богданов – все эти величайшие генералы Красной армии заняты нашим уничтожением. Они уже у нашего порога, и около 50 тысяч человек[71] в мешке должны быть готовы выстоять против такого натиска, даже притом, что им недостает всего, за исключением мужества!
Когда я попадаю в Мошны, Деренковец или Городище, то линия фронта уже проходит практически по окраинам этих деревень. И если последних двух это пока не касается, то тут вопрос лишь нескольких дней.
