Очевидно, русские хотят прощупать нашу оборону. Они готовятся к атаке, но в какое время? Прямо сейчас? Этим вечером? Ночью? Наступает вечер, за ним ночь, и каждый из нас, по очереди, скорчившись на дне окопа, старается хоть немного поспать. Засунув руки в рукава своего мотоциклетного пальто, в которое я укутался как можно плотнее, наклонившись вперед и присев на корточки, мне удается немного согреться. Но я ничего не могу сделать с погруженными в грязь и снег ногами. Отвратительная, длинная, просто бесконечная ночь. К счастью, мы, и я, и Дрион, не впадаем в уныние и сохраняем способность смеяться над нашим положением, над нашими несчастьями – возможно, не так радостно, как нам хотелось бы, но тем не менее от всего сердца.
На восходе я съедаю немного черствого хлеба, но зато с маслом и банкой singe – мясной тушенки, запивая все это ледяным кофе из котелка. Утром от парней из подошедшего подкрепления мы узнаем, что «бургундцы» продолжают удерживать Староселье на востоке и Млиев на юго-западе. Днем нам становится известно, что бригада, выполнив свою задачу, оставляет или намерена оставить эти населенные пункты и ее подразделения придут на соединение с нами. Выходя из Староселья и Млиева, они натыкаются на русских, пытающихся не дать им соединиться в Деренковце. Им приходится прорываться с боем, и капитан Антониссен отправлен вместе с Stosstrupp, штурмовой группой, дабы попытаться отвлечь русских на другом направлении. Не возвращаются ни капитан, ни 30 отправившихся с ним солдат! Я должен почтить память этого человека долга, командира роты, которого я искренне уважал за его выдающиеся качества. И это не случайность, что он по собственной воле оказался среди нас. Я обязан это сказать и надеюсь, его семье это тоже известно!
В таких вот условиях наши части, практически окруженные под Старосельем и Млиевом, смогли тем не менее соединиться – но не без потерь в живой силе и технике. В это время из леса напротив нас появились русские, которые массированно атаковали наши позиции. Сначала из наших окопов раздалось пара залпов, но по мере приближения противника, решительно настроенного подавить наше сопротивление, все, кто может, дабы показать, чего они стоят, открывают огонь. Треск такой, как от пожара в очень сухом лесу. В этот момент все на передовой наверняка втягивают голову в плечи, поскольку воздух буквально пронизан всеми видами пуль. Поистине, должно здорово повезти, чтобы не оказаться на пути одной из них! Атака становится все напористее, но немного погодя выдыхается. Мы ведем все более и более интенсивный огонь, словно его подогревает какое-то внутреннее пламя, стремление каждого идти до конца, но не погибнуть, а завоевать свободу, избежать удара молота, стремящегося уничтожить нас на месте, стереть в порошок в этом мешке. Меньше чем через полчаса много русских падает замертво, а остальные какое-то время колеблются, мешкают и понемногу начинают отступать, ошеломленные оказанным им приемом. Словно воодушевленные их отступлением, мы усиливаем огонь, целясь в фигуры, бегущие обратно, к лесу, из которого появились. Да, им известно, что мы уязвимы, но из опыта последних двух дней им теперь известно, что мы готовы биться до последнего!
Днем слышится грохот битвы справа от нас, и за ночь создается настоящий коридор, ведущий точно на юг – наш единственный путь отступления! Справа от нас горит деревня Гарбузин. И дождь не может скрыть отражение зарева на низких, тяжелых от дождя облаках. Если дорога на Корсунь[-Шевченковский] перерезана, то это будет катастрофой. Большинство людей не спало уже три дня, некоторые еще больше, все вымотаны и обессилены! Позднее я узнаю, что полк «Вестланд» отбил свои позиции и ликвидировал угрозу дороге на Корсунь[-Шевченковский], нашему пути отступления, и что русские находились менее чем в 200 метрах от нее! Но дорога все еще открыта и слева и справа, и русские прекрасно понимают ее значение для нас, и мы будем последними, кто по ней пройдет. Бригада постоянно находится в арьергарде, каждое мгновение подвергаясь риску самого худшего – быть разгромленной и уничтоженной. Слабость одной укрепленной позиции, одного отделения, а порой и единственного человека способна погубить все в один момент, стереть нас с лица земли!
