Что нам теперь делать? У моего ангела-хранителя нет недостатка ни в находчивости, ни, самое главное, в упорстве. Он пользуется перерывом в обстреле, чтобы усадить меня на свою лошадь, и продолжает путь, ведя лошадь в поводу. Мы берем чуть левее, чтобы избежать обстрела, по крайней мере на открытой местности. Здесь дорога идет немного на подъем. Надеемся, что русские стрелки не устроили засаду наверху. Когда наконец добираемся туда, мой товарищ останавливается, и нас поражает представшее перед нами неожиданное зрелище! В раскинувшейся впереди и чуть ниже нас степи сотни и сотни человек, стоящих, лежащих, ожидающих неизвестно чего, возможно, какого-то чуда! Еще там движутся повозки и два-три гусеничных транспортера, неизвестно каким образом уцелевшие, пройдя сквозь этот шквал металла и огня! Здесь, среди людей, даже лошади. Одни тоже лежат, другие стоят или разбредаются в разные стороны, словно могут обрести свободу в каком-то другом направлении.
Когда мы присматриваемся повнимательнее, то понимаем, что удерживает здесь всех этих уцелевших. Здесь проходит речная долина, разрезающая степь перед нами на две части. И в ней течет стремительная река, преграждающая путь к противоположному берегу, где местность волнами поднимается к возвышению вроде того, на котором мы сейчас стоим. Когда мы приближаемся, пробираясь между группами людей и осторожно обходя лежащих на земле, я вижу тех, кто бросается к этим ледяным водам, бурлящим у наших ног, в полутора метрах ниже берега. Говорят, это река Гнилой Тикич. Она не очень-то большая, но все равно где-то от 20 до 30 метров шириной. С другой стороны, река довольно глубокая и несет огромные льдины. Чуть правее значительный участок реки все еще покрыт льдом, и кое-кто пытается осторожно перебраться по нему через реку. Трое или четверо достигают противоположного берега, не замочив ног. В тот самый момент, когда я смотрю, как двое, соскальзывая, взбираются на крутой берег, до меня доносится топот копыт и громыхание повозки. Я нахожусь в 20 метрах от реки. Когда повозка проносится в нескольких метрах от нас, я вижу около десятка раненых, лежащих вперемежку, и словно обезумевшего возницу. Кажется, он и в самом деле сошел с ума и стегает своих лошадей, чтобы заставить перейти с рыси на галоп. Все следят за ним, ни на мгновение не сомневаясь в том, что сейчас произойдет. Ну и дела! А он продолжает мчаться так, словно перед ним ничего нет, и направляет повозку прямо к реке, к тому месту, где она еще покрыта льдом.
Все, кто находятся здесь, с недоумением смотрят на лошадей и подводу с ранеными, когда они покидают берег и вылетают на лед реки. Лед, разумеется, сразу же проламывается, и мне видна большая льдина, встающая на попа и накрывающая собой подводу, которая моментально исчезает, поглощенная рекой! Несколько вскриков, и все кончено. Уже в отдалении, поскольку течение здесь стремительное, я пару раз замечаю лошадиную голову или тело, на мгновение всплывающее среди льдин, чтобы снова тут же исчезнуть, теперь уже навсегда! Никто не успел даже пошевелиться, сделать хоть что-нибудь, все произошло слишком быстро! Судя по взглядам, которые я встречаю, никто и не вспомнит об этом, никто не запомнит то, что только что случилось у них на глазах! Все это просто невероятно. Никто не успел хоть что-либо предпринять. Мы всегда думаем, будто уже видели самое худшее, однако стена ужаса возвращается к нам с каждым мгновением!
Я вижу, как с места трогается chenillette, и на мгновение решаю, что еще один сошел с ума. Но нет, транспортер движется к реке очень медленно, и за несколько метров до берега водитель спрыгивает с него. Машина погружается в воду, исчезает и больше не появляется. Река глубже, чем думал водитель. Потом другие сталкивают телегу в реку, в том же месте, где утонул транспортер, однако течение уносит ее. Нет, это не путь к спасению! Мне очень быстро становятся понятны намерения тех, кто топит свой транспорт в реке.
Слева от нас небольшая рощица, но все усилия нескольких человек срубить ветви и даже несколько молодых деревьев, чтобы построить пешеходный мост, безуспешны. Течение уносит все, а деревья слишком короткие. Несколько человек отправляются по левому берегу вверх по течению, другие вниз, надеясь отыскать мост, другой путь к спасению. Затем возвращаются, не обнаружив ничего. Некоторые уходят еще дальше и не возвращаются. На что нам остается надеяться? Я не могу смириться с тем, чтобы после всего проделанного, после всего пережитого за последние дни сложить здесь свои кости. Если это неизбежно, то в любом случае пусть завтра и в другом месте! Но только не здесь и не сейчас! Артиллерист, которого буду звать Фриц, поскольку я так и не узнал его имени, не теряет времени даром. Он уходит и возвращается с другой лошадью, которую оседлывает. Что до меня, то я и не слезал с седла.
