По пути он сообщает, что его зовут М. и что он офицер уголовной полиции. Вот это да! Догадался ли он, кто я такой? Может, хочет заманить меня в ловушку? На мгновение мне показалось, что я раскрыт и моим приключениям пришел конец. Это было бы печально, поскольку я начал находить их весьма захватывающими! Нужно играть роль до конца. Главное – он не должен заметить моего замешательства, моей растерянности! Я должен все время сохранять маску невозмутимости! Но куда он намерен доставить меня, к сестре или в ближайший полицейский участок? Собирается ли он допрашивать меня или задавать вопросы? Остаюсь начеку и сохраняю хладнокровие. Но каждый раз, когда беседа иссякает, беспокоюсь, какую тему он теперь затронет. Я так и не знаю, стоит ли доверять ему, когда он высаживает меня в паре десятков метров от монастыря. Понятно, что в подобной ситуации в голову лезут самые разные мысли! Поэтому я задаюсь вопросом: а не собирается ли он вернуться, на этот раз с подкреплением? И не стоит ли мне исчезнуть до его возвращения, сразу же как он завернет за угол, и не заходить в монастырь? И все же я иду на риск и направляюсь по аллее, ведущей к зданию.
Стоит ли говорить, как удивлена моя сестра при виде меня, исхудавшего от усталости и похождений последних недель, после бессонной холодной ночи на скамейке? Кроме того, моя самая последняя рана на ноге воспалилась от хождения. Мне было велено содержать себя в чистоте и хорошо питаться. Вскоре, после непродолжительного отдыха, от нее не останется и следа. Похоже, сестра больше моего переживает из-за того, что может случиться со мной! Ей, должно быть, известно, что происходит с такими, как мы. У меня и вправду не было времени подумать об этом, поскольку буквально каждую минуту все мое внимание занимали поиски выхода, необходимые в моем нынешнем положении. И, кроме того, я достаточно спокоен по натуре.
Когда она интересуется моими планами, я говорю, что сначала попытаюсь повидаться со своей невестой, а затем отправлюсь в Антверпен, где живет один из моих дядей, капитан дальнего плавания. Не думаю, что он откажет мне в помощи попасть на борт корабля. Я склоняюсь к отплытию в Парагвай или Уругвай. Почему именно туда? Возможно, потому, что о них мало говорят и мне удастся там устроиться. Может быть, на лесозаготовках, поскольку я посещал курсы подготовки по этой специальности. Кроме того, это интуиция.
Из боязни навлечь на сестру неприятности я не хочу оставаться у нее. И собираюсь немедленно уйти. В момент прощания она кладет мне в ладонь деньги. У меня нет ни мужества, ни желания отказаться. Более того, меня уже начало мучить беспокойство, как осуществить ближайшую задачу с теми несколькими франками, что у меня остались? Видя, как на глаза сестры наворачиваются слезы, я поспешно заканчиваю прощание и разворачиваюсь, чтобы как можно быстрее исчезнуть.
Поскольку до полудня еще далеко, у меня есть время, чтобы добраться до станции пешком. Нужно экономить деньги. Поезд мчит меня в Брюссель, на вокзал которого я прибываю в полдень. Зачем возвращаться сначала в Брюссель, чтобы затем отправиться в Шарлеруа? Затем, что мне кажется, что поезда из Намюра в Шарлеруа нет, по крайней мере в это время.
В ожидании своего поезда я прогуливаюсь перед вокзалом по авеню Фонсни. Ко мне подходит мужчина, который спрашивает, не может ли он чем-нибудь мне помочь. Что за нелепая идея, что за очередная странная встреча! На нем черный костюм и котелок, какие некогда носили представители среднего класса. Сначала мне в глаза бросаются его ботинки, потом цепочка с часами. Прямо-таки один из персонажей комикса художника Эрже, только тросточки не хватает! Говорит со мной очень дружелюбно, как будто это он просит меня помочь ему. Но поскольку этот тип здорово смахивает на полицейского и мне нельзя терять бдительности, я вежливо отказываюсь, все еще пораженный тем, что кто-то говорит со мной таким образом, совсем меня не зная. Тогда он с сожалением уходит. А если бы я принял его помощь, что тогда? Быть может, он из сочувствующих, отец одного из нас, который от всей души пытается помочь тем, кому может, и догадался – или думает, что догадался, – по моему внешнему виду о моем бедственном положении.
Должен заметить, что я все еще ношу свои видавшие виды немецкие армейские ботинки, но много у кого могут быть такие же, украденные с немецких складов прошлым сентябрем. Более того, на мне Feldgrau, серые брюки от полевой формы! Но ношу я их в открытую, говоря себе, что вряд ли кто может представить себе, будто настоящий ветеран станет расхаживать в таком виде, скорее, это молодой человек, которому больше нечего надеть, и он ходит в украденных у немцев трофеях. Помимо всего этого, на мне легкая черная куртка, найденная в санитарной машине несколько дней назад.
