Оставляем Лемберг и движемся на юг. Мы, случайно, не в Крым направляемся? Некоторые считают, что да! Это было бы замечательно[61], но кто его знает? Но в таком случае для чего нас стали бы обеспечивать зимним снаряжением, если в крымском климате оно не требуется? Как бы там ни было, 18-го или 19-го мы добираемся до Ясс, Кишинева и затем Тирасполя. Могли ли оптимисты оказаться правы? Тогда тем лучше. Мы совсем недалеко от Одессы. В масштабах России, можно даже сказать, что мы в ее пригородах! Увы! Трижды увы! Поезд делает разворот и следует на север, в сторону Киева!
Оборонительные позиции валлонов изначально проходили вдоль реки Ольшанка – лицом к лесам под Черкассами. На вкладке операция у Теклина 14–20 января 1944 г. (восстановлено Джорджем Андерсоном на основе карт из документов Ф. Геллебаута и из архива Э. де Брина)
20-го или 21-го мы прибываем в Умань, откуда наш маршрут пролегает немного восточнее. До нас, слева и справа, отчетливо доносятся звуки артиллерийских залпов! Вместе с нашим продвижением на восток или северо-восток грохот нарастает. Ночью 22 ноября наш поезд останавливается на железнодорожной станции в городе Корсунь[-Шевченковский]; идет дождь со снегом, дует холодный ветер. В отдалении, в самом городе, в разных местах на горизонте, видны красные сполохи огня. Без всякого вступления мы погрузились в самое сердце происходящего, в самую гущу событий. Поезд доставил нас до этой конечной станции, прямо рядом с фронтом.
Немедленно сгружаемся с поезда, при ветре и под дождем, что не особенно весело. По крайней мере, в такую ночь русская авиация не прилетала, чтобы поприветствовать нас. Только этого нам не хватало до полного счастья. Работа по разгрузке согревает нас, но только не наши пальцы; дождь мочит насквозь, но жажду не утоляет. Затем мы съехали в адскую грязь дороги, которая в этом месте таковой даже и не является и по которой мы, для начала, движемся в кромешной тьме. Разумеется, уличного освещения нет и в помине. Не забывайте, мы в России. Никогда не видел здесь уличного освещения, но, возможно, в больших городах оно все же есть. Да если бы оно и было, в условиях военного времени его бы отключили или оно просто не работало бы. Поэтому есть только тонкий луч света от затемненной фары моего мотоцикла, что позволяет мне хоть что-то видеть. Нет тротуаров, по которым можно ориентироваться. И только когда один из нас проваливается в рытвину, можно сказать наверняка, что мы сбились с твердой дороги. К счастью, марш, хоть и длится несколько часов, не длинный, и мы устраиваем привал в деревне под названием Арбузино[62].
Утром 23 ноября продолжаем путь, точнее, делаем второй рывок в грязевой ванне! Удивительно, как можно считать, будто грязевые ванны полезны для здоровья! Предположительно, в данном случае техника могла бы облегчить нашу задачу. В принципе так и должно быть, но вскоре вы поймете, что ничего подобного не происходит, и могу вас заверить, что подталкивать грузовики и другую моторизованную технику значительно тяжелее, чем наши примитивные panjewagon – телеги! Мы и подумать об этом не могли, когда нам передавали все это замечательное снаряжение. Не зря говорят – «тяжелое вооружение». Эх! Если бы только оно было у нас летом 1942 года!
