Агенты влияния Запада, по мнению полковника, успешно действовали в СССР не менее тридцати лет. Но запас его прочности, заложенный в сталинские времена, был настолько велик, что к середине восьмидесятых Советский Союз всё еще оставался серьёзным военным и экономическим конкурентом западных держав. И остался бы таковым, возможно, не один еще десяток лет, если бы «пятая колонна» не продвинула на главный пост в стране своего ставленника – Михаила Сергеевича Горбачева.
В год смерти Сталина, повествовал полковник, студент МГУ Миша Горбачев женился на студентке того же университета Рае Титаренко – провинциалке с Алтая. А она родственников имела в семьях важных особ в столице – в семьях первого зама председателя Госплана СССР Сабурова и первого же зама министра иностранных дел Громыко. Вместе с рукой и сердцем Раи Миша получил возможность проводить выходные на дачах в Серебряном Бору на реке Москва, куда уже вселялись потомки пламенных революционеров.
Есть люди, которые в первые лета так называемой хрущевской оттепели видели чету Горбачевых в компании будущих референтов, советников и консультантов ЦК и Совета министров. В компании арбатовых-хренбатовых, шаталиных-моталиных, бовиных-мовиных. Им розовощекий крестьянский сын Горбачев с орденом за труд на комбайне понравился, и они, ставшие потом агентами влияния Запада, повели его вверх по служебной лестнице.
Горбачев, уверял полковник, своей небывалой для хрущевско-брежневских времен карьерой обязан покровителям из Серебряного Бора – агентам влияния Запада, опутавшим высших чинов СССР.
В 1955-м выпускник Московского университета Горбачев возвратился на родину – в Ставропольский край. Разумеется, не в свое село Привольное. В столице края – Ставрополе – его почти сразу берут не в райком или в горком, а в крайком ВЛКСМ. На должность заместителя заведующего отделом пропаганды и агитации.
Дальнейший путь Горбачева – бег по комсомольским и партийным кабинетам. Бег всё выше и выше по служебной лестнице. В 35 лет он, ни дня не руководивший ни колхозом, ни заводом, ни учреждением культуры или образования, возглавляет город Ставрополь, в 39 – становится первым лицом всего огромного Ставропольского края. Ничего выдающегося в крае Горбачев не свершает, но в 47 лет его забирают в Москву, делают секретарем ЦК КПСС, а затем – членом Политбюро.
Вступая в должность начальника над всеми начальниками СССР – в должность Генерального секретаря ЦК КПСС – в свои 54 года Горбачев клялся:
– Обещаю приложить все силы, чтобы верно служить нашей партии и нашему народу. И все должны знать, что интересами нашей Родины и ее союзников мы не поступимся никогда.
Партии, заметил полковник, генсек Горбачев послужил так, что теперь, в результате его руководства ею, в нее готовы плеваться и дворники, и академики. От горбачевской службы народу – народу всё несносней жить. Верных союзников в мире у нас практически не стало – все дружественные нам режимы Горбачев предал в угоду враждебным к Родине западным странам.
Некогда, вывел полковник ГРУ, Горбачев, вероятно, дал иную тайную клятву. Тем агентам влияния Запада, которые обеспечили ему стремительную карьеру и вручили необъятную власть. Клятву им он сдержал. Ослабил колоссально СССР как конкурента США и НАТО. Но великий Советский Союз сегодня скорее жив, чем мертв. Его надо Западу добить – расчленить на 15 якобы суверенных республик и превратить в свои рынки сбыта, источники сырья и дешевой рабочей силы. Для этой цели Горбачев ни как генсек ЦК КПСС, ни как президент СССР западным державам уже не нужен. Он, дутая политическая фигура, исполнил всё, что было велено кукловодами, и тихо-мирно, подобно спущенному шарику, должен упасть с высоты власти.
«Пятая колонна» Запада, заключил полковник, уже обмозговывает вариант деликатного избавления от Горбачева. А все её крупные силы и средства бросаются теперь на рост веса руководителей республик – прежде всего, президента РСФСР Ельцина. Тот по натуре своей и по статусу подходит на роль политика-бульдозера, который может развалить и снести институты советской государственности. И скоро мы, граждане великого Советского Союза, будем жить в его осколках.
Встреча на Цветном бульваре с полковником-разведчиком была у меня в конце апреля 1991-го. Его оригинальную информацию я просто принял к сведению и никак не использовал в писанине: ну, не верилось мне тогда во всесилие в СССР «пятой колонны» Запада. Но минуло меньше четырех месяцев – и я, наблюдая по телевизору в Одессе за развязкой дела ГКЧП, был вынужден однажды августовским вечером хлопнуть себя по лбу: ба! да ведь сбывается прогноз полковника. В свете его можно было объяснить всё: и рождение, и бездействие, и покорную капитуляцию ГКЧП.
