В моей книге есть глава «Пятая колонна». В ней – и способы вербовки в СССР агентов влияния Запада, и методика их действий, направленных на то, чтоб законсервировать пороки нашей страны и таким образом довести ее до краха. В ней – и штрихи к портретам Андропова и Горбачева, под покровительством которых западная агентура уничтожила главного военного и экономического конкурента стран Запада – великий и могучий Советский Союз. Через год-другой-третий книга моя, быть может, выйдет, ты ее прочитаешь, и мы сделаем с тобой беседу для вашей газеты.
– А теперь, – Тихон Лукич левой рукой обнял за плечи Веру, а рукой правой взял фужер с вином, – давай, мил друг Никола, выпьем за несравненное украшение нашего стола.
После обеда Тихон Лукич пригласил нас с Верой прогуляться по окрестностям его дачи. Говорили он и она. Говорили они о неинтересных мне коммерческих делах, и я в разговор не вмешивался.
В Москву мы на Верином лимузине въехали на закате солнца.
– Ты, – не поворачивая головы, изрекла Вера, – первый раз соблазнял меня в своем номере в Пицунде с помощью дешевого армянского коньяка. А у меня на кухне сейчас простаивает натуральный, страсть дорогой коньяк французский, и у тебя нет морального права не распить его со мной. Едем ко мне и вспомним – как хорошо нам было в мандариновой роще близ Пицунды.
Утром в понедельник, пока я обливался под душем, Вера приготовила омлет и чай. За стол я присел буквально на пять минут – надо было не опоздать на планерку в редакцию. Вера проводила меня до лифтов и на прощанье вдруг обронила фразу:
– Ты уж, пожалуйста, не потеряй свою телефонную книжку – она ценна не только для тебя.
Подтекст фразы я не уразумел.
Сразу после планерки повалили, как обычно, посетители: авторы с рукописями и сумасшедшие с идеями переустройства России. Разобравшись с теми из них, с которыми мне надлежало разобраться, я переместился из приемной редакции в цех верстки. Перечитал и сократил подготовленную мной полосу в текущий номер и лишь в обеденный час позвонил Потёмкину:
– Облом с просьбой твоих кредиторов. Тихон Лукич всерьез меня не воспринял. Ни разговоров по душам, ни, тем более, дружбы с ним у меня не будет.
– Ну и отлично, – весело ответствовал Потёмкин. – Вера это уже доложила Евгению Петровичу. У него ноль претензий к нам. Он сам нашёл меня на мобильнике и сказал: «В провале моего замысла нет вины вашего товарища, и вы можете заключить договор на продление сроков кредита». Кранты – болт с гайкой мы теперь на всех кладем.
Тема Тихона Лукича для Потёмкина закрылась. Для меня же – заново открылась. Менее, чем через неделю.
В жаркую июльскую субботу, когда я после полудня надумал от домашнего компьютера переместиться на пруд в Лефортовский парк, зазвонил телефон:
– Поклон тебе, мил друг Никола. Угадал мой голос?
– Угадал, Тихон Лукич.
– Чем время в воскресенье занимать будешь?
– Сложением из слов словосочетаний, из словосочетаний – предложений.
– Прервать на день писательство можешь?
– Да.
– Тогда слушай: завтра в 9.00 к твоему подъезду подойдет автомобиль, в номере которого будут красоваться три семерки. Ты в него сядешь, и он отвезет тебя не в ближний свет, но и не в даль далекую – на озеро Валдай, где я с тобой кое-что хочу обговорить.
За рулем присланного за мной черного «Мерседеса» был светловолосый Иван, который ни разу не нахмурился в московских пробках. Мы выехали на Ленинградское шоссе, долго по нему катили, куда-то потом свернули, чтоб достичь деревни Долгие Бороды и, наконец, въехать за ограду, опоясывавшую роскошнейший хвойный лес с вживленными в него туями. То была территория пансионата «Валдай».
Тихон Лукич обитал на даче № 1 в 4-м люксе, отделанном редкими породами дерева. Узоры на нем издавали приятный запах.
Мы сели в кресла за столиком. Тихон Лукич обвел взглядом свой люкс и спросил меня:
– Знаешь о трагическом событии в этих вот стенах в конце лета 1948-го?
– Нет.
– Здесь смерть от яда настигла товарища Жданова. Но не память о нем, глубоко почитаемом мной политике, привела меня в последнюю его обитель. Не ради воспоминаний я сюда прибыл – по делу насущному.
Взяв со столика стеклянный сосуд с заваренными в нем травами, Тихон Лукич наполнил две чашки:
– Добрые люди заинтриговали моей персоной человека, который нечто значит в системе нынешней власти. Я буду называть его – Чин. Его помощник недавно связался со мной и сказал, что шеф собрался в краткий отпуск на Валдай и меня туда приглашает пожить в уютном домике средь сосен: чтоб отдых совместить с обсуждением проблем. Я ответил: приглашение с благодарностью приму – при условии, что мне в пансионате Управделами президента «Валдай» на даче № 1 закажут номер товарища Жданова.
Каприз мой был умышленным. В разгаре – сезон отпусков. Все люксовые номера в пансионате распределены между обладателями кабинетов в Кремле, в Доме правительства и в парламенте. И если интерес у Чина ко мне не праздный, не шуточный, то он каприз исполнит. А на нет – суда нет. Как видишь, в заказанные апартаменты меня вселили.
