–
Я скинула обувь и устроилась рядом с Озом в кровати, аккуратно, чтобы ненароком не сделать ему больно. Я положила руку ему на грудь, чувствуя тепло его тела рядом со своим. Это все, что мне нужно для счастья.
Теперь я поняла разницу между судьбой и предназначением. Предназначение изменить нельзя, а свою судьбу мы формируем сами. В ней есть элемент выбора, и я выбрала Оза. Всегда выбирала. «Кажется, это любовь», – как-то сказала Лиз. И раз это любовь, быть вместе предначертано нам судьбой.
– Я нашла ее, – объявила Лиз, когда мы зашли в обеденную тетушки Бэтси. Мы вернулись с Браслет-бэй, что находился в двух шагах от дома моей тети в Мамблс.
В комнату ворвалась мама с серебряными тарелками, на которых лежали сэндвичи с огурцом, капкейки и сконы на бумажных салфетках.
– Отлично, мы уж подумали, ты сбежала.
– Ни за что, мам. Ни за что. Просто хотела подышать воздухом.
В центре стола находился торт, покрытый белой помадкой, а еще всякие турецкие блюда, которые приготовила мама, вооружившись кулинарной книгой.
– Осторожно, горячо! – пропела тетушка Бэтси, заходя в комнату. Она поставила китайский чайник подальше от края стола, где до него могли дотянуться маленькие ручки. Тут и Эми со своими двумя детьми, и Мэдди, которая где-то в доме играла в прятки. Мама Лиз тоже пришла: выглядела она ослепительно и с достоинством боролась с болезнью.
Стулья выстроились у эркера; между двумя стульями в середине было место для инвалидного кресла Оза.
Эми зашла к нам, держа на руках Огузхана. Его голова покоилась на ее плече. Я растаяла – каждый раз, как вижу его, одна и та же реакция. Я чуть не расплакалась от его первой улыбки, не говоря уж о том, что вместе с ней на его щеках проступили ямочки. Да, имя его произнести нелегко, но благодаря Мэдди к нему прилипло прозвище «Огги». Назвали мы его в честь любимого игрока Оза в команде «Бешикташ». Среднее имя – Филипп – мы дали ему в честь моего отца.
Я поднесла кулон к губам и поцеловала его. Внутри была фотография отца, а как соберусь, на другую половинку я добавлю фотографию Оза с нашим сыном.
– Уснул крепким сном, – сказала Эми. – Я положу его в колыбель наверху и принесу видеоняню. Если нам повезет, он проспит церемонию.
– Спасибо, – сказала я и поцеловала сына в лоб.
Я скинула шаль на один из стульев и села. На самом краю изделия сплетались три имени – мое, Оза и нашего сына. Прекрасная вышивка. Мама выложила шаль в Сеть, и ей посыпались заказы. Теперь, когда Эми и ее новоиспеченный муж Дилан занялись интернет-продажами, покупателей стало гораздо больше. Некоторые мамины изделия становились хитом, и бизнес процветал. В этой шали я несла Огги домой из больницы. Она очень подходила к свадебному платью мамы, в котором я сейчас и была, – лучшая одежда для сегодняшнего случая. В кружевной отделке столько любви…
Огги путешествовал с нами – у него в паспорте почти столько же штампов, сколько у меня. Бывали такие дни, когда я не знала, где живу. Я уходила в декрет, но ненадолго; уже через месяц мы собрали вещи в Стамбуле и переехали в Оксфорд, чтобы начать там новую жизнь. Оз устроился на неполный рабочий день в Оксфордский университет, в Центр исследований по вопросам беженцев, а меня перевели в палаты в центре города. Место было идеальное, потому что все мои дела в основном проходили в Мидлендсе, Бирмингеме, Ковентри и южнее к Редингу. Когда Оз работал, я присматривала за Огги, и мои работники знали, по каким дням недели я занята. Еще я время от времени вела конференции вроде той, что была в Париже. А самое главное, Эда перешла в среднюю школу в Англии и будет жить с нами. Дима с ее новым мужем родила мальчиков-близняшек и согласилась отпустить к нам Эду с условием, что она будет прилетать к ней на каникулах. А еще, насколько мне известно, в Бразилии Чарли познакомился с американкой-скульптором, женился на ней в Вегасе и переехал в Кембридж. Я была рада за него.
Мы с Озом нашли небольшой домик на окраине Оксфорда и вместе внесли депозит. Мама обрадовалась – она очень хотела больше времени проводить со своим внуком и пользовалась каждым удобным моментом, учитывая, что мы вернулись на пару дней раньше Оза.
