От Стамбула до Парижа полностью

Я сжала зубы, твердо решив не отступать.

– Смотреть на меня необязательно. Я даже не могу представить, через какую боль ты проходишь. Но я прошу, выслушай меня.

Голову он так и не повернул. Я заметила, что по другую сторону кровати стоит сложенное инвалидное кресло.

– Lütfen, – я взяла его за руку и погладила костяшки. Под его кожей я почувствовала трубку, и меня затошнило. – Lütfen.

Он наконец повернул голову. Эти глаза. Глаза, которые очаровывали меня раз за разом, теперь были затуманены болью. Мне хотелось протянуть руку и погладить его по волосам, сказать, что все будет хорошо, что мы во всем разберемся. Предложения начали выстраиваться в моей голове, но их затмили изображения с той ночи в клубе. Они уже несколько месяцев преследовали меня в кошмарах. Не представляю, через что они с братом прошли. Что вообще делать со своей жизнью после такого удара?

Я облизнула нижнюю губу, языком чувствуя потрескавшуюся кожу.

– Я должна была с тобой увидеться, Оз. Не знаю, в курсе ли ты, но Синан писал мне о твоем состоянии. Я должна была приехать. Я хотела полететь к тебе сразу, как услышала новости от Синана, но он упросил меня остаться. Сказал, ты не хочешь меня видеть.

Я покачала головой.

– Но я отказываюсь в это верить.

Оз разорвал зрительный контакт и уставился куда-то вдаль.

– Когда я прочитала твое сообщение, – продолжила я, – мой мир перевернулся. Я была уверена, что ты пожалеешь о том, что изменил всю свою жизнь ради меня. Потом я услышала про теракт, подумала, что тебя убили, и поняла, что жизнь без тебя не имеет смысла.

– Прекрати! – резко сказал он, посмотрев на меня. – Эбби, прошу, я не хочу этого слышать. Мы не можем быть вместе. Ты не понимаешь, какой станет твоя жизнь. Посмотри на меня. Я не могу ходить, не могу танцевать с тобой. Мне не нужна твоя жалость. Я буду тебе обузой. Все, что мы делали вместе, теперь нам недоступно. Мы с тобой встречались в разных уголках мира. Больше такого не будет. Я не смогу переехать в Лондон, моя семья в Турции, и они мне нужны. После произошедшего мама стала раскаиваться в прошлом, и мы стали ближе.

Я кивнула.

– Я знаю, Оз. Я не прошу тебя переехать в Англию. Да черт с ним, я даже не знаю, что именно мы будем делать дальше. Я могу летать из Англии к тебе и обратно. Могу переучиться на кого-то еще. Могу найти работу в Турции с тем стажем, что у меня есть, – я пожала плечами. – Ответов у меня нет, но я люблю тебя и всегда буду любить. И это не изменится, что бы там ты и твоя семья ни думали.

– Но твоя работа. Ты любишь свою работу.

– Тебя я люблю больше.

Он с трудом сглотнул. Одинокая слеза упала на подушку.

– Мне плевать, если мы больше никогда не потанцуем вместе. Можем обнимать друг друга и слушать музыку. Можем путешествовать, когда придет время. Можем…

Я подалась вперед и поцеловала его в щеку. Оз плакал, и мои губы стали мокрыми от его слез. Я погладила Оза по волосам.

– Я думала, что навсегда тебя потеряла.

Я больше не могла видеть его слезы и уткнулась лицом ему в шею.

Он сжал мою руку. Я посмотрела на него, и он сжал ее еще сильнее.

– Я думал, это конец.

Я погладила его по щеке. На его лице было такое же страдальческое выражение, как и на моем.

– Ты герой. Мой герой. Пожалуйста, не прогоняй меня. Я хочу провести с тобой вечность.

Я поцеловала его и вдруг почувствовала себя невесомой, словно с меня упал огромный груз. Я сжала его ладонь двумя руками.

Взгляд Оза упал на мой чемодан.

– Надолго ты тут?

– На столько, сколько понадобится, чтобы убедить тебя, что я остаюсь и мне все равно, как это изменит мою жизнь.

– Надеюсь, ты останешься на подольше. Yani, ты же только пришла.

Я улыбнулась. Это что, намек на английский юмор?

– Ты серьезно?

Он кивнул.

– Случившееся разбило мое сердце на множество осколков, но теперь, когда я увидел тебя и ты сказала, что готова бросить все ради меня, ко мне вернулась надежда. Может, insallah, то, во что верят доктора, и правда произойдет.

Я моргнула.

– Не поняла. Я, наверное, еще не отошла от того, что ты попросил меня остаться. Ты про что? Во что верят доктора?

– Только что пришли результаты обследований. Есть небольшая надежда, что это не невозможно. Yani… Может, я снова смогу ходить.

Я отодвинулась от него, робко улыбаясь.

– Подожди радоваться, меня ждет долгий путь. Мне проведут еще несколько операций. Первая будет через пару дней. Физиотерапия может длиться год, два или еще больше. Когда мне это сказали, я посчитал, что это бред. Но теперь пришла ты. Ты – моя причина верить в то, что это может произойти.

– Произойдет, еще как, – я погладила его по волосам и прижала его голову к себе. – И в один прекрасный день ты будешь ходить и бегать вместе с Эдой и нашими детьми в парке, пинать с ними мяч.

– Детьми? Insallah, Эбби. Insallah.

Я подняла бровь.

– Ну, в этом-то я уверена.

– Ne?

– Я беременна, Оз. От тебя.

– Yok artik! Да ладно! Asla, – он изучил мое лицо взглядом, широко открыв рот. – Это правда?

Я кивнула.