От Стамбула до Парижа полностью

– Ну, здесь их нет. Говори.

– У той сделки с землей была цена. В виде меня.

Я непонятливо посмотрела на него. Лоб Оза прорезала глубокая морщина.

– Мы с Димой с детства хорошо дружим. Наши семьи шутили, что когда-нибудь мы обязательно начнем встречаться. Моим предназначением было присоединиться к семейному бизнесу, но в Англии я изменился, а мать так и не смогла этого принять. Я больше не хотел следовать ее указам, но будущее нашей компании зависело от меня. «Arsel Holding» балансировала на грани: мой дедушка прогорел на некоторых инвестициях, и банки занервничали. Помочь сделке состояться было моей обязанностью. Семья для меня – все. Отец Димы больше всего на свете хотел, чтобы его дочь вступила в нашу семью.

Я глубоко вздохнула. Звучит как сюжет драмы, но это – жизнь Оза.

– Мне сказали, что так я и должен поступить. Мое счастье за семейный бизнес – невелика цена. Но потом ты вернулась в мою жизнь, и… Все, что я сказал в лодке, – правда. Это мои истинные чувства. Я хотел убежать, но не знал как. Я хотел тебе это все объяснить, но ты мне не позволила. Да, я повел себя как трус.

Я дала себе время обдумать его слова.

– А какая разница? Оз, мне не место в твоем мире. Твоя мама дала мне понять, что я тебя недостойна. Дима постоянно смеялась надо мной. Рядом с твоими друзьями я чувствовала себя растяпой.

– Со мной тоже? – он положил руку на спинку скамьи, слегка касаясь меня. По спине пробежала дрожь.

– Нет, с тобой я себя так не чувствую.

– Я поссорился с матерью и ушел с вечеринки. Я приехал в твой отель, ведь твой рейс был только на следующее утро, но портье сказал, что ты выписалась, и я поймал такси до аэропорта.

– Так я и правда видела тебя, – прошептала я.

Его ноздри раздувались.

– Почему, Эбби? Почему ты уехала?

Его жесткий тон застал меня врасплох, и я поднялась.

– Я уже тебе объяснила. Твоя мама и Дима сказали мне, что вы женитесь. Мне был двадцать один год, я запуталась и растерялась. А еще мне было больно, и я чувствовала себя униженной.

Глаза Оза затуманились, и мое сердце болезненно сжалось.

– Слушай, Оз, пять лет прошло. Много воды утекло с тех пор. Я не помню, что именно Дима и твоя мать сказали мне, но я точно знаю, что после этого хотела убежать и не слышать те же слова от тебя.

Оз поставил локти на колени и спрятал голову в ладонях. В мой мозг закралась еще одна мысль:

– Почему ты даже не пытался найти меня, чтобы объяснить все это? Ты приехал в аэропорт, но что потом, все эти пять лет? Почему не искал меня в интернете?

Мне на глаза снова попалось его обручальное кольцо.

– Ладно, забудь. Ты женат. Надеюсь, вы счастливы. Мне холодно, я хочу вернуться на вечеринку и взять свои вещи. Все, что оставалось невысказанным, мы обсудили. Прекрасно поболтали о былых временах.

Я повернулась и пошла прочь, но Оз позвал меня, и я остановилась.

– В соцсетях двести Эбби Джонс, и ни одна из них не похожа на тебя, – он подошел ближе. – Я писал тебе, Эбби. Вскоре после того, как ты уехала, а мать рассказала мне, что она тебе наговорила, я написал письмо. Я звонил в твой университет, и они пообещали, что ты его получишь. Потом я полгода раз в месяц отправлял тебе почтовые карточки с тех мест, в которых ты бывала в Стамбуле. Ты разочаровалась во мне, но я хотел, чтобы ты вспомнила то счастливое время в моем городе. Ты отправилась так далеко, чтобы навестить меня, а я все испортил.

– Ничего ты мне не писал. Мне не пришли ни почтовые карточки, ни письмо.

– Evet, – кивнул он. – Писал.

Бред какой-то. Если бы мне пришли письма, родители бы обязательно мне об этом сказали. Наверное, университет не стал их передавать – в конце концов, они же не Королевская почта.

– Пять лет, – тихо сказал он. – Пять лет я думал, что тебе все равно. Что ты читаешь их и не хочешь отвечать.

А как бы я поступила, получи я эти письма? Можно ли вернуться в прошлое и изменить свои решения, открыть новые пути своей жизни?

Если я снова посмотрю в его чарующие глаза, моя защита падет. Виски пульсировали от боли.

– Голова болит. Мне надо вернуться. Извини, Оз.

Мужчина схватил меня за руку.

– Разве ты не хочешь знать?

Я попыталась стряхнуть его руку, но моя решительность убывала с каждой минутой.

– Знать что?

– Что я сказал в письме, что я чувствовал и что я чувствую сейчас?

Он перестал так крепко меня держать, а я перестала вырываться.

– А какая теперь разница, Оз? Нам не суждено быть вместе. У меня своя жизнь в Лондоне, у тебя – своя. Может, ты такую жизнь и не хотел, но ты принял свою судьбу, или как вы там это называете.

– Но я не переставал думать о тебе, – возразил он. – Я надеялся, что мое письмо найдет путь к твоему сердцу.

И что мне на это отвечать? Слова не шли. Правда в том, что и я постоянно думала о нем. Каждое свидание, на которое я ходила с тех пор, омрачалось воспоминаниями об Озе. Но я двигалась дальше, заставив себя забыться в юридической школе и карьере. В McKenzie’s я работала по шестнадцать часов в день и, когда с парнями у меня не двигалось дальше пары свиданий, во всем винила нехватку времени.