– Нет. Ему стало лучше, но… – он помолчал. – Больше о нем мы не разговаривали. Мне сказали, что он ушел из-за чувства вины, но он так и не попрощался со мной. Через пару лет мать сказала, что он умер из-за своего алкоголизма. Когда я повзрослел, любое упоминание его имени очень злило мать.
– Мне так жаль, – не отдавая себе в этом отчета, я погладила шрам и поцеловала его. На этот раз Оз не вздрогнул. Я посмотрела на его лицо: в глазах стояли слезы, и мое сердце сжалось от боли за него.
Оз шмыгнул носом, вытер глаза большим и указательным пальцами и повернулся ко мне.
– Расскажи о своей жизни в Лондоне.
– Ну. – Я поправила простыню, что доходила мне до подмышек. – Дерьмовая она.
Оз поставил локоть на подушку и оперся о руку.
– Почему?
– Я работаю по шестнадцать часов в день адвокатом. Нет времени увидеть семью или лучшую подругу. Постоянно одни контракты – нудная и монотонная работа с вниманием к деталям. Душу разрывает.
– Обидно.
– Не мне жаловаться, конечно. Деньги я зарабатываю неплохие, коплю на свою квартиру в Лондоне. Может, в этом году даже стану старшим юристом с крупной прибавкой к зарплате. Но…
Оз погладил мои волосы, придвинулся ко мне, и я ощутила его дыхание на своей щеке.
– Но что?
– Я все думаю о том, в какую сторону могла бы повернуть моя жизнь.
– Если бы ты получила мое письмо?
Я кивнула.
– И зачем я тогда убежала?
– Тебя заставили поверить в ложь.
– И меня унизили.
Оз обхватил мое лицо и повернул к себе.
– Эбби, мне очень жаль, что с тобой так обошлись. Извини, что не сразу побежал за тобой, а стал ругаться с матерью. Надо было быть смелее. Надо было перед всеми сказать, что я к тебе чувствую.
– Это уже в прошлом, – сухо улыбнулась я. – И как знать, что случилось бы, если бы я не убежала, выслушала бы тебя или получила бы твое письмо. Не будем об этом больше думать, – я прижалась к Озу.
Он погладил меня по щеке и снова потянулся за поцелуем. Наши языки встретились, во мне снова забурлила страсть. Губы Оза проложили дорожку из поцелуев от моих губ до груди и живота.
– Помнишь ту ночь в Лондоне? – спросил он. Его щетина покалывала мою кожу.
– Да, – прерывисто сказала я.
– Когда ты побежала за мной и позвала к себе, я не мог поверить в свою удачу. А теперь… – его поцелуи опускались все ниже и ниже. – Удача снова ко мне повернулась.
Я растаяла и потеряла в нем себя.
Раньше я думала, что самое прекрасное время дня – это закат, но потом мы с Озом пошли встречать рассвет. В пять утра он вытащил меня из номера и повел на набережную Корниш, где мы сидели на камнях и смотрели, как поднимается солнце. Мне хотелось, чтобы это длилось вечно, чтобы я могла остаться в объятиях Оза, который закрывал меня от прохладного утреннего ветра. Я боялась, что если мы шевельнемся, то чары рассеются.
Мы пошли обратно к отелю, держась за руки, но тут же их разжали, стоило нам увидеть Наду и Юсефа у стойки регистрации. Я повязала футболку, что мне дал Оз, вокруг своей талии и пальцами расчесала спутанные волосы, надеясь, что ребята не догадаются, чем мы занимались прошлой ночью.
– Вот вы где, – Нада вскинула руки. – Мы заходили в ваши номера, а вас там не оказалось.
– Мы, эм-м, – я опустила взгляд и поняла, что на мне по-прежнему сандалии на высоком каблуке, что я носила вчера.
– Я встретил Эбби за завтраком и убедил ее поехать с нами в Дамаск.
– Серьезно? – Нада захлопала в ладоши и заверещала: – Отлично! Тогда бегите собираться, у вас десять минут!
Мы улыбнулись и поспешили к лифту. Я оглянулась через плечо:
– Двадцать. Мне нужно в душ. – Я посмотрела на Оза, закусив нижнюю губу. Он подмигнул мне в ответ, и мое сердце сделало тройное сальто.
Позже, когда мы уже выехали на дорогу, я подперла голову рукой и стала наблюдать за пейзажами за окном. Одни горы, осыпающиеся камни да рекламные щиты с фильмами, политиками или пивом. Тут и там расположились деревеньки, состоявшие из пары улиц и домов, заправки и вездесущие магазины. Юсеф был за рулем, а ехали мы в джипе Нады. Кондиционер не работал, поэтому мы открыли окна, и мои волосы пустились во все тяжкие.
Мы пересекли границу Сирии, и нас встретил паспортный контроль. Пейзаж не изменился, только земля стала суше. В городах мелькали одинаковые жилые дома, и только кое-что одно привлекло мое внимание: повсюду пестрели плакаты с президентом – на стенах, витринах магазинов и автобусных остановках. Он будто следовал за нами. За женщинами в черных хиджабах волочились дети, мужчины в основном ходили в белых одеждах и головных уборах.
Оз сжал мою руку, которую я положила на сиденье между нами. Я повернулась к нему и улыбнулась, но убрала руку, стоило Наде бросить на меня оценивающий взгляд. Мы решили, что пока оставим наши отношения в секрете, потому что все это казалось в новинку.
