От Стамбула до Парижа полностью

– Нет, мам, не говори так, – я встретилась с ней взглядом. – Я тебе помогу, и не спорь со мной. Я давно коплю деньги. Не закладывай дом, ставки просто ужасные, банк заберет себе львиную долю. До конца года я стану старшим юристом с большой прибавкой к зарплате. Я помогу, тебе не придется волноваться о деньгах. И пожалуйста, не продавай наш дом.

– Милая, я так не могу. Ты же несчастна. Ты хочешь уволиться и переехать за границу.

Слова отца, сказанные им в больнице, крутились в моем мозгу.

– Мы – семья. Для папы семья была важнее всего остального. Он бы обрадовался, если бы узнал, что мы держимся вместе и ты уверена в своем будущем.

– А как же будущее, которого хотела ты?

Я моргнула, вспоминая план, который мы набросали с Озом.

– Это так, импульс. Кризис среднего возраста, – внутри себя я рассмеялась, мне-то всего двадцать шесть. – Не такая уж у меня и поганая работа.

– А тот парень?

– Если нам суждено быть вместе, мы что-нибудь придумаем.

Воскресенье. Дождь барабанил по окнам моей квартирки в Клапхэме. Всю неделю мы с Озом пытались созвониться, потому что он хотел рассказать мне что-то важное, а я никак не могла собраться с духом и признаться ему, что наши мечты нужно оставить позади. Правда, я все равно надеялась, что мы можем придумать какой-нибудь новый план. Звонок наконец случился.

Я сделала огромный глоток вина, чтобы успокоить нервы, и уселась в кресло. Разговор получался напряженным; Оз как будто говорил не в трубку, а мимо нее. Я то и дело упускала какие-то слова. Серьезно, столько достижений в технологии, а звонок от Стамбула до Лондона устроить нельзя?

– Мне нужно кое-что тебе сообщить, – сказала я, сжимая в руке бокал.

– Lütfen, можно я первый? Я все хотел тебе это рассказать, но я понимаю, что тебе сейчас очень плохо, и созвониться было тяжело. Я не могу облегчить удар, и мое сердце разбивается от мысли, что я снова причиню тебе боль.

Сердце гулко билось в груди.

– Мы с Димой решили дать нашему браку еще один шанс.

– Оу.

Это все, что я смогла сказать. Я оцепенела, хотя это чувство словно и не покидало меня. Так и смотрела глупо в окно, не в силах шевельнуться, пока дождь барабанил по окнам все яростнее и жестче.

Оз глубоко вздохнул.

– Я не хотел делать тебе больно. Пожалуйста, прости меня. Мне очень жаль. Жаль даже больше, чем ты можешь себе представить. Надеюсь, когда-нибудь ты меня поймешь. Эбби, ты заслуживаешь счастья, которого я не могу тебе дать.

Я ничего не сказала. Мне даже не хватило сил, чтобы злиться или расстраиваться. Не хватило сил, чтобы попросить более подробного объяснения или рассказать, что у меня тоже есть новости, которые могли бы проверить силу наших отношений. Слишком поздно. Лиз сказала: «Кажется, это любовь». Но какая теперь разница? Все кончено.

Сейчас. Сентябрь

Яркий солнечный свет заливал номер отеля. Платье липло к моей коже, все в песке и поте. Я с силой потерла лоб, пытаясь избавиться от пульсирующей боли. Эми громко храпела на соседнем раскладном диване, в смежном номере стояла тишина. Я взяла телефон, чтобы посмотреть на время.

– Ч‑черт! – выругалась я, увидев пропущенный звонок и сообщение, которое я получила после того, как завалилась спать.

С удовольствием приму приглашение на чашечку кофе. 10 утра, Pierre Loti Cafй? Надеюсь, ты придешь. Было бы здорово увидеться и поболтать. Оз.

Я промотала наверх, чтобы перечитать свое сообщение, и застонала. Эми заворочалась на диване. Я тихонько прошла в ванную, умыла лицо холодной водой и сделала пучок. И что мне теперь делать? Просто написать ему и накатать извинений или встретиться в кафе и лично объяснить, почему я послала ему такие непристойные сообщения?

Я нашла адрес кафе и посмотрела отзывы. Говорят, это место обязательно к посещению, если вы хотите полюбоваться видами – «идеальный способ попрощаться с городом и оставить о Стамбуле незабываемые впечатления». Может, вот он – наш шанс все обсудить и закрыть тему, чего у нас не получилось в апреле? Если я с ним не увижусь, вдруг воспоминания о нашем прошлом так и продолжат меня преследовать?

Кафе расположилось в пятнадцати минутах на такси от нашего отеля, высоко над городом, на холме. Я выискивала знакомое лицо среди столиков с клетчатыми скатертями и наконец заметила Оза: он сидел за столом, что прятался в тени дерева, тянувшегося к воде.

Я разгладила складки на летнем зеленом платьице и подошла к мужчине.

– Оз?

Он повернулся. Когда наши взгляды встретились, мне пришлось опереться рукой о стол, чтобы не упасть.

– Эбби, – он широко улыбнулся, встал и поцеловал меня в обе щеки. Не отдавая себе в этом отчета, я закрыла глаза и вдохнула его запах. Потом пришлось возвращаться на землю. – Выпьешь чаю?

Я кивнула и села за столик. Оз подозвал официанта и сказал ему что-то на турецком, указав на свой наполовину пустой стакан.

– Я очень рад, что ты мне написала, – сказал он.

Я с силой закусила губу.