– Насчет этого извини, я как-то не думала головой, когда писала тебе.
Оз тепло рассмеялся.
– Все нормально, Нада рассказала мне, что вы гуляли на свадьбе.
Я с удивлением взглянула на него.
– Правда?
– Да. Мы встретились в Анкаре, когда Яман праздновал первую часть свадьбы, и она сказала мне, что ты приехала в Стамбул. Я хотел тебе позвонить, но у меня остался только твой старый номер, и он был недоступен. Меня задержали на работе, и когда я приехал на свадьбу, тебя там уже не было.
Я выдохнула, радуясь, что уехала пораньше. Кому известно, каких дров я бы наломала, появись он там, когда я пьяная.
– Хорошо провели вечер?
– И да, и нет.
– Что случилось?
Официант принес мой чай: приятный и успокаивающий, он помог мне с тошнотой.
– С Лиз поссорилась, да и сестра у меня… Помнишь, я рассказывала, что она как-то закрыла меня в сарае на четыре часа? Так вот, вчера она и этот розыгрыш побила. – Я покрутила стакан на блюдце, обхватила его, чтобы согреть пальцы.
– Из-за чего ты поссорилась с Лиз? – спросил он.
Я вздохнула.
– Помнишь, как много лет назад мы отправились в круиз и разговаривали о работе мечты?
– Конечно, помню. Я помню каждую секунду каждого дня, проведенного с тобой.
Я встретилась с ним взглядом, и ответ застрял у меня в горле. Я отвела глаза и посмотрела на залив Золотой Рог, отметив про себя, что в путеводителях этот пейзаж описали довольно точно. Собравшись с мыслями, я ответила:
– Я наконец рассказала Лиз о той вакансии в ЮНИСЕФ, которую я не заняла. Ее взбесило то, что я за все эти годы так и не рассказала ей правду.
– Я уверен, что рано или поздно она тебя поймет.
– Надеюсь на это. – Я снова посмотрела на него, и наши взгляды вновь встретились. – Ты думал о том, что было бы, прочитай я твое письмо?
Оз кивнул.
–
– Извини, – сказал Оз с раскаянием в голосе.
– Оз, я…
– Эбби, можно я первый скажу? – он выглядел так, будто собирался с духом и со словами. – Я знаю, что не имею никакого права это все говорить, но если я промолчу, то никогда себе этого не прощу. Я так давно об этом думал, а потом я увидел тебя в Париже… – он стиснул челюсть и сделал глубокий вдох. – Я желаю тебе долгой и счастливой жизни с твоим женихом, но…
– Оз, – я замотала головой. – Ты не можешь так говорить.
Нас настиг порыв ветра, я приобняла себя за плечи.
– Я обручена, ты женат на Диме…
– Мы давно разошлись.
– Что? Почему?
– Долгая история.
– Почему я об этом не знала?
– Когда я наконец разобрался со своей жизнью, я спросил Юсефа, как дела у тебя. Он сказал, что ты состоишь в отношениях и у вас все серьезно. Потом ты снова вернулась в мою жизнь там, в Париже, и я видел, как ты счастлива. Тебе сделали предложение. Я не мог ничего сказать. Потом я хотел поговорить с тобой в апреле, но тебе было не до этого. Тогда я пытался двигаться дальше, очень пытался.
Он посмотрел на ограждение: туда сел голубь и начал ворковать.
– А затем ты приехала сюда, написала мне, а я до этого пытался дозвониться до тебя по недействительному номеру. Я думал, что уже никогда тебя не увижу, а тут это сообщение. Я подумал, может…
Я резко встала, моя голова кружилась.
– Я тебе уже сказала, Оз. Это было просто сообщение спьяну. Ошибка. Ошибкой было приходить сюда и слушать это все после стольких лет. У тебя нет права такое говорить.
Шум от других отдыхающих, что ели, пили и смеялись, для меня утих. Я слышала лишь свое сердцебиение.
Я взяла сумочку со спинки стула. Слова Оза крутились в моей голове.
– Мне пора.
Оз подскочил и схватил меня за руку.
– Эбби, пожалуйста. Пожалуйста, давай поговорим. Разве ты этого не чувствуешь? – он приложил мою ладонь к своей груди. Быстрое биение его сердца совпадало с моим. – Сила, что тянет нас к друг к другу, так велика. Я не поверю, если ты скажешь, что ничего не чувствуешь. Пожалуйста.
Я убрала руку.
– Пожалуйста, Оз, не надо. У меня есть жених, и я очень его люблю. Я пришла сюда, только чтобы извиниться за сообщение. Спасибо тебе за чай, но мне лучше уйти.
После этих слов я развернулась и ушла. Не оборачиваясь. Надо возвращаться – в отель, домой и к Чарли.
Покончить с нашей историей мирно не получилось. Я лишь разбередила старую рану, и теперь мне было еще больнее. Голова кружилась. Нельзя было позволить Озу впервые признаться мне в любви. Я два года переживала то, что он решил сохранить свой брак. Мне было так больно, что больше я просто не могу себе такого позволить.
– Как-то это неправильно, – я вытянула руку и стала поглаживать бокал с фруктовым пуншем. Я приподнялась, поднесла напиток к губам и сделала глоток.
