– Мне нужно подышать свежим воздухом. Думаю, мне лучше уехать в Бирмингем сегодня, а не завтра. Поработаю там на несколько дней побольше. Я пока не могу рядом с тобой находиться.
Через десять минут за ним закрылась входная дверь. Я взяла телефон и открыла список контактов, чувствуя, как меня снова накрывает волной эмоций.
– Привет, сестренка.
Да, мне захотелось позвонить именно ей. После того как Эми приехала ко мне в прошлом месяце, мы сблизились как никогда. У Лиз хватает своих проблем, а мне очень нужно с кем-то поговорить, и я рада, что такой человек у меня есть.
– Что такое? – спросила Эми.
– Мы с Чарли только что расстались, – сказала я с хрипотцой в голосе.
– Ох, Эбби… Мне приехать в Лондон?
– Было бы здорово, – я шмыгнула носом. – Я сделала ему очень больно. Теперь мне надо обзванивать столько гостей и отменять свадьбу…
– Тс-с, все будет в порядке. Ты правильно поступила.
– С чего ты взяла?
– Ты любишь Оза. Всегда любила и всегда будешь любить. Я увидела это в твоих глазах, когда прочитала тебе его письмо. Пока что тебе очень больно, но все обернется в лучшую сторону, я в этом уверена.
Я лежу на кровати в квартире в Стретеме, которую начала снимать несколько недель назад. Период в моей жизни выдался эмоциональный. Трудно отделить себя от Чарли, с которым я встречалась четыре года. Мы почти не разговариваем, только перебрасываемся короткими фразами по поводу дома, отмененной свадьбы и медового месяца. Я снова собираю свои вещи. Каждый раз, когда мы видимся, я вспоминаю, какую боль причинила ему. Лучше бы я нашла способ ее избежать.
По всей моей спальне были разбросаны коробки: какие-то разобраны, из каких-то вываливается одежда. Батареи пока вне строя, поэтому я куталась в свою самую теплую зеленую водолазку, которую мне связала мама. На низ я надела черные легинсы. Вовсю хлестал дождь, и я надеялась, что к завтрашнему дню он поутихнет, – я собираюсь в Мамблс на Рождество. Скорее бы. Эми заезжала ко мне после расставания с Чарли, и с тех пор мне не терпится воссоединиться с семьей. Мама мало что знала о нашем разрыве, но сказала, что дождется, пока я сама буду готова. Дело в том, что я до сих пор укладывала в голове происходящее.
В дверь позвонили. Я взглянула на время на мобильнике. Не поздновато ли для визитов? Лиз сейчас с мамой, а мой новый адрес больше никто не знает. Наверное, кто-то перепутал дверные звонки и хотел попасть в другую квартиру.
Снова звонок. Я свесила ноги с кровати, прошла через небольшую кухоньку, которую обставила по минимуму, миновала обеденный стол с документами по новому делу, первому в грядущем году. Домофон сломался, поэтому я взяла ключи, скользнула в балетки и спустилась по лестнице к входной двери.
Я открыла дверь и застыла. Передо мной стоял человек, которого я последним ожидала увидеть: лицо подсвечивалось фонарем у крыльца, дождь забирался ему под одежду. Он тяжело дышал, дождевые капли стекали по его лицу.
– Что ты тут делаешь? – спросила я, не веря своим глазам.
Он залез в сумку, перекинутую через плечо, достал пакет и протянул его мне.
– Ты забыла свой шарф.
Я взяла пакет и достала из него шарф с цветами команды «Пари Сен-Жермен».
– Ты прилетел сюда, чтобы отдать шарф?
Оз улыбнулся и кивнул.
– Ты так и бежал из самого Стамбула? – я улыбнулась ему в ответ, от чего его улыбка стала еще шире.
– Я хотел спросить у Нады твой адрес, чтобы отправить его тебе, а она… Она сказала, ты переехала и теперь живешь одна, а свадьбы не будет. Может, стоило подождать, дать тебе время, но я не смог. Я сразу взял билет на самолет и прилетел как можно быстрее.
Он посмотрел на меня. Вода пропитывала его кожу и одежду. Его темные волосы намокли и блестели. Я изучала взглядом его лицо, пока он смотрел на меня со всей серьезностью.
– Знаю, надо было позвонить или написать, – сказал он. – Но я так давно этого ждал. Я хотел как можно быстрее снова произнести эти слова… Я люблю тебя.
Я сделала шаг к нему, не беспокоясь о том, что тоже вымокну до последней нитки. Мы смотрели друг на друга, боясь отвести взгляд. Капли дождя, мои губы, его губы, наши губы слились воедино.
В окно лился мягкий утренний свет, дождь приутих. Я прижималась щекой к теплой груди Оза, чувствуя себя там, где я должна быть, чувствуя связь. Я вздохнула и погладила тату, которое прикрывало шрам на его руке. Татуировка, без сомнений, очень сексуальная, но, когда я узнала, зачем он ее сделал, у меня заныло сердце. Он хотел почувствовать боль вроде той, что он чувствовал из-за аварии.
– Что это, Оз? – спросила я. – Что между нами? Когда я с тобой, я больше не чувствую себя потерянной. Я чувствую себя дома.
Оз переплел пальцы с моими.
– Я сам не уверен. Мой английский меня подводит.
Я оперлась подбородком о его грудь.
– Ты каждый раз так отмазываешься. У тебя идеальный английский.
На его щеках появились те самые ямочки.
– Лесть открывает любые двери.
Я улыбнулась ему в ответ.
