От Стамбула до Парижа полностью

Дверь в наш дом в Белсайз-парке открылась. За ней стоял Чарли в своем халате, за очками виднелись печальные и уставшие глаза. Почти десять утра: я не поехала домой первым же поездом, как просил Чарли – ужин с делегатами был очень важен для меня, – но я села на самый ранний сегодня, как и обещала.

– Ключи забыла, – сказала я.

Чарли подвинулся, чтобы я прошла. Я неловко стояла в прихожей, пока он закрывал дверь. Он не повернулся и не обнял меня, а я не знала, в какую комнату идти, вот и приросла к месту. Чарли кивнул в сторону гостиной.

– Я принесу тебе чашку чая, – он пошел на кухню.

Я села на краешек дивана и осмотрела комнату. Картины, которые мы так и не повесили, лежали на полу, как и не распакованные коробки с книгами. Образцы красок, из которых мы ничего не выбрали, ожидали на каминной полке. Чарли зашел в гостиную с двумя чашками в руках, поставил их на кофейный столик и сел на другой конец дивана, оставив между нами огромное пространство из серого бархата.

Я обхватила чашку обеими ладонями, чтобы согреть пальцы.

– Чарли, я…

– Ты что-то к нему чувствуешь, да?

Я поставила чашку на стол и откинулась на спинку дивана.

– Не буду отрицать, когда я с ним увиделась, какие-то старые эмоции всколыхнулись.

– Ты как-то говорила, что тебе разбивали сердце. Сказала, ты поэтому не хотела снова вступать в серьезные отношения. Я и забыл, что ты упомянула, что это был турок. Это он, да? Ты по-прежнему его любишь.

Ответ застрял у меня в горле. Я повернулась к Чарли:

– Но я люблю тебя, Чарли. Я ненавижу себя за то, что те чувства никуда не делись.

Чарли с силой стиснул челюсть.

– Ты знала, что он будет в Париже? Ты поэтому так хотела туда попасть?

– Нет. Сначала я согласилась туда поехать, и только потом узнала, что он тоже там будет. Я скажу тебе правду. Я позвонила ему, когда узнала про теракт на футбольном стадионе, чтобы спросить, все ли нормально. Он сказал, что приедет с презентацией. Но я поехала ради себя самой. Я хотела доказать, что справлюсь, что могу сделать этот шаг ради своей карьеры. Я не хочу быть просто «открытой и терпеливой».

– То есть это был первый раз, когда ты увидела его после той конференции?

К щекам прилил жар. Я медленно покачала головой.

– Еще на моем девичнике. Мы выпили кофе, но это все. Между нами ничего не было, клянусь. И еще мы на секунду пересеклись снаружи от выставки недвижимости.

Я хотела взять его за руку, но Чарли убрал ее.

– Я так и знал. Когда я сказал, что тебе нездоровится, он тут же побежал на улицу. А девичник? Ты вернулась и вела себя совсем по-другому. Я убедил себя, что ты просто устала, вот и все. Но это не так. Это было из-за него.

Чарли пропустил волосы сквозь пальцы. Он не мог смотреть мне в глаза. Грудную клетку пронзило резкой болью, словно меня проткнули раскаленной кочергой.

– Хочешь услышать кое-что нелепое? До того, как ты рассказала мне о конференции, я хотел предложить вместе посидеть с Мэдди на выходных, чтобы Лиз и Мэри отдохнули. Я надеялся, так мы почувствуем, каково это – жить с маленьким ребенком. Я так давно пытаюсь завести разговор о детях…

– Нет, Чарли. Пожалуйста. Не сейчас, – в моих глазах заблестели слезы, но я пыталась не расклеиться.

– Почему, Эбби? Я больше не могу молчать. Когда мы потеряли нашего ребенка, мне было больно точно так же, как и тебе. Но да, на физическом уровне я никогда не пойму, каково тебе было, не пойму, почему ты винишь себя за произошедшее.

– Но это и была моя вина, – я всхлипнула. – Это я его не хотела. Моя вина, что он умер.

– Нет, не твоя.

Меня затрясло.

– Я так боялась того, что за этим последует. Боялась жертвовать своей карьерой, да и мы только сошлись… Это все моя вина.

Я вдруг оказалась в его объятиях, уткнулась лицом в его халат. Слезы лились ручьем, высвобождая почти четыре года боли и потерь. О таком не забудешь. Все случилось за пару недель: сначала нежелательные две полоски, потом выкидыш. Кроме нас, о нем никто не знал, мы оставили это в тайне. Говорить мы о ней не говорили, а она медленно, но верно подрывала наши отношения. Не то чтобы я вообще не хотела ребенка, просто я так и не простила себя за то, что потеряла плод. Ту боль, которую я пережила физически и душевно, когда мы поскорее приехали в больницу одним зимним утром, а УЗИ показало, что я больше не беременна, я оставила позади. Так почему же я не хочу попробовать еще раз с мужчиной, которого люблю? Почему я не хочу даже говорить об этом?

Чарли достал платок с монограммой из кармана халата и протянул его мне. Я вытерла лицо.

– И что теперь? – спросил он. – Эбби, я по-прежнему тебя люблю, но твои слова, одно за другим, разбивают мне сердце.

Слезы снова покатились градом.

– Я не знаю.

– Ты любишь нас обоих?

– Да, – прошептала я.

Но я могу прожить лишь одну жизнь, не две.

– Чарли, я тебя не заслуживаю. Я никого не заслуживаю, – я крутила обручальное кольцо на своем пальце. – Я больше не могу причинять тебе столько боли.

Я сняла кольцо и положила его на столик.

Мы сидели в тишине, показавшейся мне вечностью. На камине тикали часы. Наконец Чарли поднялся и пошел к двери.