Тимофей Игоревич понял, что настал его триумф. Стараясь ступать как можно грознее и не становясь на колени, замученный учитель воздвигся перед богатым соперником и прелюбодейкой. Сердце пустилось в пляс.
Взволнованная Софи ахнула, положив руку на высокую грудь (довольный гимназист цокнул языком). И даже обошлась без подмигиваний, только нервически кусала губы. Добровольский театральным жестом приветствовал подчинённого:
— Жив курилка! Мы все думали, он отъехал в Фатер выполнять поручение. Жаль, вам негде присесть. Ноги устали от марш-броска. Верно, милостивый государь?
Увы, свежий толстосум сделал правильный вывод.
— В мои расчёты не входило наличие нежданного
— Вы учитываете молокососа? — басовито развеселился директор, вставший фертом. — Его можете
И засмеялся тем же басом. Сообщница смотрела на барчука-горемыку, кривя рот.
— Почто кудахчем, Зайцев-Выбегайцев? — спросил директор, увидев упрямство ученика.
— Был бы я таким же высоким, как мадемуазель или вы, она отнеслась бы благосклоннее.
— Получай кукиш с маслом за находчивость. Где тебе быть высоченным, дурачок? — директоров хохот продолжился.
— Жаль, со мной нет папы — великого человека! — возопил юнец, словно забыв собственные слова о нерадивом родителе.
Сердитый Тимофей осмелел в ожидании, когда закончится цирк. Из директорова рукава выглядывал длинный список покупок. Ба! Сколько им достанется вкусноты? Шампанское, ананасы, рябчики с перепелами, трюфели!
— Я понимаю, почему моя любовь предпочла зажиточного. Однако на какие деньги кутят ваше благородие и Софи? Скажите, как на духу, отколь они у вас?
В качестве лаконичного ответа Добровольский простёр руку вдоль Бутырской заставы.
— Видите трамвай?
— Нет.
Едва Тимофей осознал весь ужас краткой фразы, к мужскому смеху добавился девичий. Софья вновь сияла неописуемым очарованием. Добровольский взял её под руку, предательница подмигнула бывшему ухажёру, и с места встречи степенно ушла влюблённая два сапога пара, коей ни капли не был нужен обманутый нищий учитель. Сыромятин положил ладонь в побледневшую руку гимназиста — товарища по несчастью, без лишних слов они двинулись в противоположную сторону.
Важный соперник выполнил поручение от Виктора Фотиева. Отправил письмо — что могло быть проще? По иронии судьбы, ему и то было необязательно. Пресловутый профессор давеча посетил Мосхну. Вполне можно было встретиться с ним, если бы только мы знали о визите заблаговременно.
Всего два дня спустя Сыромятин стал уже бывшим учителем. Господин директор навеки закрыл гимназию. С каждого ученика он взял плату, равную весьма большой сумме. Часть гимназистов сама была рада внезапной перемене, по сей причине ожидалось голосование. Зачем оно нужно, когда результат известен заранее? Без платежа в карман новоявленного баскака не та картина.
Была и обратная ситуация. Не обошлось без вездесущих имаматских абреков. Мигранты кидали на Софи вожделеющие взгляды, от которых было бы недалеко до домогательств и ещё более худшего. Добровольского они в крайнем случае с лёгкостью бы зарезали. Жених скрепя сердце заплатил южанам знатные взятки и отпустил восвояси.
За тот же промежуток медлительного времени пара подготовилась к балу в резиденции генерал-губернатора Зенонова. О да, возвысились двое хапуг, когда-нибудь их капиталы будут вертеть шар земной. Директор превратился в очень важную особу и откупщика, а его зазноба теперь то ли светская дама, то ли куртизанка. Тимофей скрючился на ступенях в компании гимназиста-страдальца (тот сидел с папироской в зубах), покамест любопытные под окнами передавали известия из яркого нутра.
На бале, знать, не обошлось без Небесного мира. В руках распорядителя танцев публика видела граммофонную пластинку с надписью «АНСАМБЉ „АББА“ — ДАНЦИНГЪ КѴИНЪ» (странная была пластинка, широкая и тонкая, будто не из шеллака). Здесь пригодилось бы знание английского языка, однако музыку безо всяких слов переложили на оркестр.
Но потанцевать царице бала не довелось, не нашлось времени. Софи горделиво восседала в плотном кольце очарованных мужчин. До улицы дошли разговоры, что в открытом платье она ещё привлекательнее, чем в закрытом. Каждый из поклонников жаждал коснуться её, но девица требовала плату — по 500 злат. Многие не желали тратить столь крупную сумму, по причине чего баре выходили на свежий воздух и отнимали деньги у прохожих. Постепенно очаровательница скопила 10 000 в виде толстой пачки. Ради большего эффекта она всунула изначальную добычу в декольте и постепенно добавляла всё новые и новые купюры. По известной причине у обожателей добавилась мотивация.