— Выслушай главное, Васёк. Сейчас время культуртрегерства. Другой Земле многого не хватает. Ты поможешь с важной миссией.
— Ё-моё. Кстати, почему именно «Земле», а не «миру». Звучит непривычно.
— Если фантасты пишут о параллельных мирах на основе реального, они предпочитают это слово. Ещё раз, ты смыслишь в культуре? Есть ли у тебя идеи для поставленной задачи?
Друг, а теперь начальник, тут же увидел улыбку одобрения.
— Есть. Современные британцы могли бы снять фильм, в котором некто Артур в компании вора переместился в шестой век и занял место короля Артура, своего двойника, а тот явился в наше время. «Артур Кинг меняет профессию». С ихними норманнами вместо шведов.
Видимо, у автора записок сияло лицо. Глеб выразительно перекривился и продемонстрировал кукиш.
— Пафос лезет через край, виден невооружённым глазом. Вася, скажи честно, ты клоун?
Молчание, хотя не знак согласия. На себя бы посмотрел. Не просто стрёмный, наистремнейший!
— Хочешь, посвящу тебе песенку? — Мои пальцы выстучали мелодию: — «Скажите, как его зовут? ГЛЕБ! (тутуту-тУту) ЛА! (тутуту-тУту) ДЫ! (тутуту-тУту) НИН! (тутуту-тУту) ГЛЕБ—ЛА—ДЫ—НИН!». Эта строчка просто шаблон, полный текст сделаем каким угодно. — Глеб показал большой палец. — Не опасайся. С Васьком всё будет зашибись.
Увы, получил от него укоризненный взгляд рыбьих глаз.
— Чтоб твоего жаргона здесь никто не слышал! Хорошо, хоть не носишь любимую бабочку. Она была бы лишней. Женщины называют тебя лапочкой, но ты забудь, когда на службе. Ладно, ступай. Завтра начнёшь гуманитарный труд, будешь культуртриггером. Стоп, что я сказал? Оговорка неплоха, надо запомнить.
Самоопределение получается. Наверняка понимает, что он деятель культпросвета на более главной роли.
Внутри стола для ноута возник маленький портал на Нашу Землю с вайфаем. Начальнику стало некогда. Пойдём в свою личную комнату.
Она ещё скромнее Глебушкиного кабинета. На столе валялось собрание стихов Блока из привычного мира. Ладно уж, полистал. В памяти отложился год каждого из них. Стоит отметить строки о трёх цветах железнодорожных вагонов. В здешнем мирке классы пассажиров сохранились.
Чиновник пристально глядел куда-то вдаль с коньяком в руках (насколько помню, начальничек называл его нахлебником). Дворецкий шатался по коридору с сонным взглядом. Недавно он состряпал яичницу, пальчики оближешь (поскольку долго жил в Париже, в городе Огюста Эскофье, «императора поваров»). Стоило Кулагину упомянуть некие конфеты к душистому чаю, слуга мигом проснулся. А когда владелец бутылки скрылся, не теряя строгую осанку, Мартын доложил, что тот сегодня много таращил глаза. Ну и что? Если не ошибаюсь, он и в загранице любил доносы. А сам важный такой, представительный. Перед тем, как говорить, обдумывает.
Стоит упомянуть молодого секретаря. Паренёк-очкарик раньше работал у царя, пока не прогнали за неясную провинность. Сердце сжималось от его прозябания при лучине с гусиным пером. На правах Доброго Фея в первый же день я купил ему авторучку и электрический фонарь. Видели бы вы радостное лицо, пусть и нервное.
Смущало только, что секретарь часто глазел в окно. Наверно, тянуло узника к относительному, но разнообразию.
Деяния Глеба Ладынина в политической области опустим, речь о культуре. Я специально приобрёл блокнот. Ничего не пропустил! Если аудитория получит доступ к тексту,
Родился он в 1986 году, на четыре года старше автора записок. Сынок выглядит живее. По крайней мере, Глебыч с друзьями общался со мной по сети.
Этот ирод Ладынин своим стрёмным поведением напомнил о книге «Девочка и птицелёт». Героиня за праздничным столом боялась засмеяться. Она придумала способ: надо ткнуть в ногу штопором. Последний я бы одолжил у чиновника.
Кто-нибудь помнит фотомодель Милену О. из самого начала века? Моя землячка, приехала тоже из Твери. Меня в школьные годы она очаровала не только внешней привлекательностью. В Миленочке покоряла честность. Представьте себе, хотела стать актрисой и певицей исключительно из-за красоты, но вовремя передумала! Сегодня она трудится в спецслужбе Сыромятина-младшего, шьёт костюмы. В том-то и суть, что её достижения пригодились бы Ладынину. Взял бы дореволюционный дамский костюм по конкретной моде, надел бы на раскрашенный манекен с лицом по фото, а Глеб Викторович радовался бы присутствию жены. А что та всегда молчала бы, так это достоинство.
Костюмчик лежал в саквояже, а сообщить вельможе о такой смелой идее я постеснялся. Думал, для разговора на эту тему рано или поздно отыщется свободное время.
Глебик сообщил кое-что необычное. На здешней Земле в середине XIX века зародилась крук-музыка, конечно, с поправкой на уровень развития. Уж не знаю, верила ли публика, что её покойный кумир вечно живой, и говорил ли великий квартет, что он популярнее Иисуса. Подробности вполне могут быть своими.
