При загруженности столичных улиц короткое расстояние они преодолеют пешком. В знак уважения к клиенту, который двигался на своих двоих в незавидном состоянии. Понадобилось немного времени, чтобы титулярный советник стал готов к походу. Цилиндр и пальто заняли законные места. Безо всякого щегольства он добился практичности. Яков же вознёс молитву. Господи Иисусе, помилуй мя грешного и вразуми раба Божьего Василия.
Все трое покинули гостиную на 6-й Тверской-Ямской. Воспаривший Сыромятин бодро шагал сквозь всеобщее кипение столичной жизни, частник удерживал цилиндр одной рукой и не сбивался с ритма. Яша плёлся в хвосте, стремясь к смирению.
Словно желая разрядить обстановку, Василий Леонтьевич произнёс речитативом:
По пути клиент рассказал, как Добровольский в доме возлюбленной выдал горничной Агафье киянку и рулон дорогой ткани для мужской и женской работы сразу. Вряд ли барин предполагал, для чего противник применит оба предмета.
Долго ли, коротко ли, трио дошло до особняка на Большой Садовой. Здешняя горничная по совместительству служила для Фотиевой камеристкой, чтобы барышня смотрелась солиднее. Да и чтобы бедняжка работала за двоих, а жалованье платили как одной. Изящен способ экономии! А в ближайшем окне тем временем промелькнули белый передник и расстроенное, да некрасивое лицо.
По дороге к пункту назначения всюду лежали ларцы, уж точно с драгоценностями. Самый главный из прибывших предъявил удостоверение и вошёл в святая святых. Яше и Тимофею Игоревичу достался наблюдательный пункт у двери, которая открывалась внутрь. Слева от входа возвышался господин Добровольский в позе Наполеона. Облик внушителен, сюда не добавишь ни слова. Соколиные очи, подвижные, внимательно вглядывались в каждую деталь. В гостиной он пребывал не один. С веером в изящной руке, в сапфировых серьгах и жемчужном ожерелье, на канапе разместилось диво дивное, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Высокий жених девицы держал перед ликом зеркало на длинной ручке, не хватало лишь цитаты «Свет мой, зеркальце, скажи…». Она глядела на саму себя с неподдельным обожанием.
Качнув тёмно-рыжими безмерными локонами (как только шея выдерживала?), зажиточная прелестница глянула на Вишнина, сердито опустив чёткие линии бровей, и скривила рот с заметным недовольством. Чтобы направить мысли по нужному вектору, Яков представил Добровольского и Фотиеву с рогами, копытами, черноватой кожей, хвостом и вилами. Себя он вовсе не вообразил с нимбом и пернатыми крыльями. Барышня ради красоты, требующей жертв, высасывала соки из народа, не лучше графини Батори. Даже не прочитав конкретную книгу пана Сенкевича, слуга сравнил нового сословного противника с Нероном; пусть он и не сжигал гимназию буквально, вопреки Салтыкову-Щедрину.
Внешняя красота осталась в сознании. Чтобы направить бурные мысли в нужную сторону, Яков ради рационального мышления взглянул через призму геометрии и физики. Брови имели форму синусоид, ресницы — дуг знатной длины, губы — вытянутого эллипса. Всё, что ниже плеч и выше колен, представляло собой эллипсоиды с гиперболоидом между ними, а подол — коническую поверхность. При движении локонов возникал крутящий момент с довольно большим радиусом, а прикосновение пальцев к персям напоминало о коэффициенте упругости и законе Гука.
Фильтр снова не сработал. Чертовски красивая девица (по-иному не скажешь!) кинула взор к двери, из-за которой также подглядывал Сыромятин, и нагло ему подмигнула. Именитый жених, своего рода Зевс-громовержец, сверкнул в адрес нижестоящего взглядом василиска. У Фотиевой выразительные синие-синие глаза на юном личике заливали всё окружающее холодом, о чём клиент ни словом не обмолвился. Кубусь сразу вспомнил одноимённую песню пана Вакарчука из Небесного мира. Также в каждом её движении проглядывало что-то механическое, бездушное.
Обитатели гостиной спросили, зачем сыщик нанёс визит. Вражья невеста отложила веер, а Добровольский, не обмолвившись ни словом, протянул ей мундштук. Дева в течение полуминуты легонько его покусывала, поколе Яков не догадался: соблазнительная мамзель не курит, имея при себе сигарету. Видано ли, чтобы чертовка была похожа на Яшкиного барина? Будет нежелательно, если Вишнин восхитится нежданным подобием.
— В ногах правды нет, сударь, — чёткий голос господина Добровольского гулко разлетелся по комнате, а глаза всё схватывали. — Вы определённо устали от пешего пути, весь в пыли. Присаживайтесь, коли пришли. Тимофею Игоревичу передайте пламенный привет цвета червонца. Не имей сто друзей, а имей сто полных сундуков. Поскольку у Тимофея Игоревича нет ни силушки богатырской, ни миллиона, великое учение Дарвина и Спенсера отправит его в небытие.
