— Твои любимые книги обсудим позже. Об остальном тоже не занудствуй.
— Ладно, Яшка выразится по-иному. Оба наших противника суть окрашенные гробы. Что с вами, сударь? Дражайший барин, это были слова Сына Божьего в Евангелии от Матфея! — Василий Леонтьевич едва не низвергся на пол.
Надо отдать должное, в дальнейшем Вишнин рассуждал по делу.
— Аркадий П. описал уличную сценку с нашими противниками. Господин Добровольский пристроился в тени дома на Большой Садовой, а госпожу Фотиеву окружили гимназисты всех возрастов. Ладно, что никак ею не налюбуются. Они благодарили девицу за вечные каникулы. Вспоминаю сына Зайцева. Из-за несчастной любви к ней тринадцатилетний отрок наложил на себя руки. Врачи спасли его и поместили в жёлтый дом. Господин Добровольский отметил, что Софья Викторовна не намерена очаровывать детей. И это при её знатном кокетстве. С другой стороны, на «цветы жизни» она смотрела как на пустое место, как на микробов.
Яшины мысли шли в схожем направлении. Кому богиня, а кому чертовка.
— Лишь в последние дни авиатор обратил внимание, что он не только знаменитость, но и отец. Семейные ценности бывают с исключениями.
Яков благоразумно промолчал. К сожалению, барин не остановился на сказанном:
— Ох, какая привлекательная досталась Сыромятину и Добровольскому дама сердца. Твои друзья двести лет назад сожгли бы её. У латинян бывают символичные фамилии. Шарль де Костер отправил Клааса на костёр.
Кто о чём, а вшивый о бане. Кубусь мельком познакомился с тем, чем различались барин и давно почивший Вишнин из другого мира. Второй из них в полном соответствии с менштромом ненавидел англичан, турок и поляков, и точка. Даже не заразился антисемитизмом.
Слуга мигом вспомнил, как Небесные продиктовали песенку на верную тему.
— У бедного Яши к дражайшему барину маленький вопрос. — Вишнин дёрнулся. — Простите ли вы её за красивые глаза? А обоих за толстый кошелёк?
— Ты что лопочешь, негодник.
— Люди из следующего века упоминали персонажа многих лубок-фильм, а он, согласно первой фильме, считал самым главным в человеке толщину кошелька. Этот персонаж — говорящий конь, тёзка драматурга пана Юлиуша Словацкого. Всё, Яков молчит. — Сыщик схватился за сердце.
Из-за двери слышался скромный стук. Хозяин гостиной разрешил войти клиенту, который едва было не сбежал от отчаяния. Как бы то ни было, они помирились.
— Выберем подходящий метод, дорогой мой Сыромятин. Награбленное вашими противниками мы могли бы украсть. Недостаток в уровне риска. Давненько я не брал в руки фомку и отмычки.
— Ба! Кто бы ожидал от вашего благородия криминальных наклонностей! — клиент отворотился, словно не желая видеть объект своей надежды.
— Не знаю, действовала ли когда-нибудь ваша Фотиева в роли хипесницы. Не уподобимся ей и её сообщнику. К вашему счастью, без моих прежних методов легко обойтись. Если не будет препятствий, мы с ассистентом нанесём визит возмутителям спокойствия.
В знак благодарности бывший учитель поклонился.
— Одно меня тревожит, ваше благородие. Разве вы, уважаемый, не опасаетесь Софьиных чар?
Нисколько не сконфуженный Вишнин откинулся на спинку кресла и устремил взгляд в потолок, отставив фальшивую сигару.
— Трудно было бы объяснить
— Ба! Отчего такая банальность?
— Почему не сошлись, вас не касается, уж извините, — ответствовал Василий Леонтьевич с нахмуренными бровями. — Шурочка не красавица и не богачка, но никакая другая женщина в мою жизнь не войдёт. Сердце обрело оберег от соблазнов.
Яков больше ничему не умилялся. Он потёр руки, услышав кредо вышестоящего.
— Дражайший барин, что ваш идеализм поделает против гнусной действительности?
— Подскажи, как поступить лучше.
Сыромятин отворотился. Кто из них двоих частный детектив?
— Если господин не запамятовал, бедненький Яша читал уголовный роман «Варшавские тайны» Небесного автора. Герой господина Свечина повстречал соблазнительную полячку и понял, что ему срочно необходимы физические упражнения. Когда Яша общался с Потомками, кое-кто упомянул героя некой фильмы, итальянца с дровами и топором. Всё по концепции Фрейда.
— Какие вещи ты рассказываешь, охальник! — побелевший барин снова схватился за сердце. Ему едва было не понадобилась нюхательная соль.
