Тяжелая дверь гостиной, тусклый свет. Эррион наконец-то обернулся и пристально уставился на сына. Отец всегда смотрел на него так, будто ждал, что он немедленно раскается во всех проделках и упадет на колени с мольбами о пощаде. Упал бы, да толку не будет. Не простит.
– Зачем ты меня сюда привез? – спросил Арт, потому что молчание начинало убивать.
– Хотел поговорить без лишних ушей, – ответил отец. – Но ты неуловим, сын мой. Пришлось принять меры.
– Меры… – Арт отошел к окну. Рядом с источниками свежего воздуха всегда становилось легче. Возникала хотя бы иллюзия свободы. – Я слушаю тебя.
– Нет, это я слушаю тебя, Артиан. – Отец замер напротив, неумолимый и беспощадный. – Слушаю за те двадцать лет, которые ты от меня прятался. И жду объяснений.
– Не дождешься.
Арт опустил голову. Движение отца он скорее ощутил, чем увидел. Заклинание чуть обожгло висок, выбивая крошево из стены.
– Целься лучше, – посоветовал родителю. – Может, одной проблемой у тебя станет меньше.
– С ума сошел? – Эррион подошел ближе. – Арти, что ты творишь?
– Я творю? – Сдержанность летела в бездну. Арт чувствовал, как демон внутри поднимает голову. Демон, который давно уже не получал пищи. – А что я творю, папа? Освободил тебя от своего присутствия. На глаза тебе не попадаюсь.
– Ты порочишь имя рода Эррионов.
– Я – Эвингейл.
– С каких это пор? Твоя мать отказалась от наследия фейри.
– И поэтому умерла. А я отказываться не собираюсь.
– Эта сила испепелит тебя.
Отец никогда не понимал. И не хотел понимать.
– Где ты был, Арт? Все это время? – Эррион отошел, и стало легче дышать.
– Там, где бы ты до меня не добрался.
Арт смотрел куда угодно, только не на отца. Лучше изучать стены и потолок, чем искаженное гневом лицо единственного существа, жизнь которого не была ему безразлична. Горечь нарастала. Напоминала, почему он ушел из дома. И почему столько лет не мог заставить себя вернуться.
– За что ты так меня ненавидишь? – донесся вопрос. – Что я тебе сделал, Арти?
– Попытался ограничить мою силу. – Артиан поднял голову. – Чем ты лучше остальных? Тебе тоже нужна была только моя магия. Точнее, чтобы она попала под твой контроль.
– Я пытался поставить печать, чтобы спасти тебя! – Какие глупые оправдания…
– А отравить меня зачем пытался? Тоже во благо?
– Арт, что ты говоришь? – Эррион изумленно замер. Неужели не он? – Я бы никогда…
– Знаю я твои «никогда», папа. Когда мать умерла, этих «никогда» стало слишком много. Не хочешь иметь такого сына? Не надо! Я исчез из твоей жизни. Но нет, ты не мог упустить такую магию…
– Арт, ты опасен. Прежде всего – для себя!
– Вот именно, опасен. – Слова отца болью отозвались в сердце. – Поэтому так просто – посадить меня под замок, поставить печать. Или убить.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь.
– О двух попытках отравления, папа. Если не ты, значит, брат с сестрой. Или слуги решили помочь любимому хозяину? Знаешь, мне даже все равно, кто это был. Только на будущее – меня яды не берут. Неприятно, конечно, но не смертельно.
Отец молчал. Нечего было сказать? Впрочем, Арт и не ждал оправданий. Вместо этого прижался горячим лбом к холодному оконному стеклу. Где-то громыхнул гром. Посреди зимы.
– Арти, не надо!
– Не надо – что? – Чуть обернулся. – Лить дождь на Демониум? Хорошо, не буду.
– Арт, я никогда не желал тебе зла и уж тем более никогда не хотел от тебя избавиться. – Кажется, Эррион нашел слова. – Я искал тебя! Все эти годы. Казалось, вот-вот найду, но все время опаздывал. Я люблю тебя, Арт. Ты – мой сын…
– Тогда почему Лейфер жив?
– Что? – Эррион переспросил удивленно.
– Почему. Лейфер. Жив. – Арт развернулся к отцу. – Ты знал, что он – чудовище. Ты забрал у него мои крылья, понимая, что он почти убил меня. Тогда почему эта тварь еще жива?
Голос все-таки сорвался на крик. Громыхнуло ближе. Демоническая магия кошкой обвилась вокруг сердца, оттесняя все остальное.
– Арти, ты же понимаешь, что Лейфер – один из тринадцати. Мне бы никто не простил его смерти.
Какие жалкие попытки оправдаться!
– Странно… – Арт забрался на подоконник, и магия потянулась к разбушевавшейся стихии. – Какой-то парнишка, едва достигший магического совершеннолетия, сунул голову в петлю только потому, что мне пообещал. И спас. А родной отец рассуждает о политике, зная, что я едва выбрался оттуда живым. И после этого ты будешь рассказывать мне об отцовской любви? Нет, папа. Нет ее.
– Арт…
– И меня почти нет. То, что осталось, – давно не я. Надоело собирать себя по кусочкам. Пусть уже будет как есть.
– Ты должен был остаться дома, и ничего бы не случилось.
Эррион подошел ближе, опустил руки на плечи, заставляя все-таки взглянуть в глаза. Во взгляде отца не было осуждения, только печаль.
– Я не останусь.
– Почему? Арт, через каких-то десять лет ты достигнешь совершеннолетия, станет легче.
– Король знает, кто я. Он дал Эрину выбор – либо я стану его рабом, либо умру.
– Я мог бы уговорить темного передать тебя мне.
– Стать твоим рабом? Ты смеешься? Или издеваешься?
