Ритий-то хорош, конечно. Статный, сильный, настоящий воин и хозяин в доме. Вот только не мой он. Да и не надобно! А Грай? Сколько раз он меня с края Свиевой бездны вытаскивал. Утешал, лечил, обиды терпел. Ведь нет же никого ближе и роднее его на всем белом свете. Вдруг, да замилуются они с Шастой? Как же без него тогда дальше…
Страшная мысль ажно дыхание перехватила, в глазах защипало и я, не сдержавшись, самым бессовестным образом разревелась.
Не знаю что там Шаста травнику наболтала, но он ко мне так и не подошел. Лишь бросал из-за плеча теньячки тревожные взгляды и сочувственно морщился на особо проникновенные всхлипы. А у меня от этого лишь всё мрачнее на душе становилось и обида росла да множилась.
– Ты это, не плакай что ли? Ну с кем не бывает. Меня знаешь, как полоскало в первый раз?
Смахнув рукавом слезы, подняла глаза на участливого утешителя. Молоденький юнга, с едва проклюнувшимися над верхней губой белобрысыми усиками, старательно надувал щёки, строя из себя многоопытного морехода. Я послушно взяла, предложенную вместо носового платка огромную серую тряпку, в которую меня при желании целиком замотать можно было бы, не то что слезы утереть.
– Тебя зовут-то как, мореплаватель?
– Рошкой!
Парнишка подмигнул и расплылся в такой задорной ухмылке что я, не выдержав, тоже улыбнулась в ответ.
– А меня Итой. Ну, будем знакомы.
– Ух тыж! А у меня матушка – Итара. Похоже как! А хочешь, я тебе раковину жемчужницы покажу? Или расскажу, как серорыбцев подманивать. Знаешь, как забавно они следом за кораблем плывут? Или хочешь, рыбачить научу. Ты только не плачь больше, ладно?
Как ни странно от его трескотни и правду полегчало немного. Я кое-как поднялась, сморщилась от прострела в больной ноге и, старательно игнорируя травника с Шастой, согласилась на обход корабля. Рассказчиком Рошка оказался настолько замечательным и море любил настолько искренне, что я невольно заслушалась, с интересом переспрашивая особо непонятные моменты из жизни мореплавателей.
Легкоходный бриг 'Ласточка', на которой нам посчастливилось плыть, по правилам был приписан к одному из портов Кованского халифата. Названия я не запомнила из-за его крайней цветистости и неприспособленности к каврийскому языку, да это оказалось и не важно. После нескольких попыток заставить меня произнести правильно, Рошка махнул рукой и хохотнул:
– Ну и Свий с ним. Капитан там уже зим пять не был и вряд ли еще вернется. Главное грамотки в порядке. Где бы не шли, с нас взять нечего. Халифатские мы, не проверные.
– Это как? – я недоуменно уставилась на парня.
– Да так. Сама знаешь, в халифате у султана вся власть. И законы свои, с каврийскими не сравнить. Так что, ежели проверка какая, или на груз досмотр: мы мол по султанскому приказу товар везем, показать не можем. До халифата пойдем, там под надзором султанской стражи трюм открывать будем. Еще никто идти не согласился.
– Вранье какое, – я фыркнула, – Ни за что не поверю, что береговая стража вас без досмотра за одни байки отпускает!
– Ну ни за одни… , –парнишка обезоруживающе развел руками, уличила мол, – на такой случай, всегда мешочек злотов у капитана имеется, в подтверждение, стало быть. О! Вон и сам, кстати.
Я, с любопытством обернулась и восторженно охнула. Означенный капитан, словно сошел со страниц отцовских книг про пиратов. Дороден, рыжебород, с холодны да цепким взглядом хозяйским и с внушительным брюшком над поясом холщовых штанов. Не хватало только кривой абордажной сабли на перевес. Но, судя по болтающейся на боку пустой перевязи, оружие просто пока отложено за ненадобностью.
– Что, хорош да?
Ответить не успела. Капитан хмуро зыркнул на моего провожатого и, через мгновение, Рошка уже энергично драил палубу навернутой на длинную палку тряпкой, в которой я уверенно опознала недавний платок. Мне не досталось даже взгляда. Побродила еще немного в одиночестве за командой понаблюдала, да пришлось возврашаться обратно на корму.
Спутники во главе с Сартом, удобно устроившись на свернутых канатах, с аппетитом обедали. Скептически принюхавшись к протянутой мне миске, я присоединиться к трапезе отказалась. От запаха рыбной похлебки к горлу незамедлительно подкатила тошнота, а снова свешиваться через борт ой как не хотелось. Нет уж. Лучше от голода помучиться, чем от морской болезни. Авось полегчает к вечеру тогда и поем.
Когда миски опустели, седовласый вкратце обрисовал нам дальнейший поход. На Тшейском полуострове, через день пути, Ласточку ждал проводник с запасом снаряжения на снежневу охоту и дальнейшими указаниями наемщика. По раннему сговору, высадиться должны были в одном из портов Карлова края. После чего, корабль швартовался недалеко от устья Щюры по которой до мертвоземья на плотах доплыть можно, и ждал нашего со снежнем возвращения.
Травник, едва дослушав, забросал Сарта уточняющими вопросами. Теньячка тоже не отставала. Я же, нервно помахивая хвостом, наблюдала за кружащимися в небе над кораблем птицами. Черные точки медленно снижались, словно приклеенные следуя за Ласточкой. И почему-то мне это очень не нравилось .
