Парень недоуменно на меня уставился:
-C чего бы это?
– Ну, как с чего? Только ленивый не заметил, что мы тут магичим вовсю. А награду за диких магиков еще никто не отменял.
Спутник презрительно фыркнул.
– Эка страсть – стражники. Да он нас теперь хранить и оберегать будет, как наседка цыплят. И даже если кто и заинтересуется, первый за кошелем или за ножом полезет, излишне любопытным глаза закрывать.
– Да ладно…
– Вот тебе и ладно! Без нас, он бы уже половину команды в волну в посмертный путь отправил. Где еще в пути трех толковых лекарей найдешь, что бы раненых на ноги поставили. Да и деньги за дорогу никто не отменял. Я вчера у Сарта вызнал, что команда тоже только половину злотов получила, остальное по возвращению. И морякам, между прочим снежня не ловить, а по прибрежным водам до Щуры прогуляться. Не дурак он от такого дела из-за трех злотов награды отказываться. Тут же не темные крестьяне плывут, с вилами за одно слово «магик» не набросятся. Да и вообще…
Я его уже не слушала, стараясь дотянуться до трюма, и зацепить вчерашний источник энергии. В том, что совесть капитана весьма сговорчива и неприхотлива, я уже уверилась Такая не только магиков простит, но еще и неучтенный артефакт или амулет великой силы, прекрасно пропустит. И даже не пикнет, когда капитан его за большие злоты в ближайшем порту сбывать будет.
Увы, на этот раз, в трюме царила гулкая тишина. Словно и не было вовсе вчерашнего потока, или пригрезился он мне в горячке боя. Да еще травник, на вопрос о источнике недоуменно пожал плечами, мол, ничего подобного не заметил, и тем более силу не тянул. Шаста и вовсе покрутила пальцем у виска и посоветовала травки успокаивающей попить, дабы впредь ничего не мерещилось.
Ну и что за Свиевы поиски?! Да будь у меня не четыре а две ноги, я бы уже давно в тот трюм залезла. Только скорее копыта переломаю и до низа кубарем доберусь…
Решение нарисовалось внезапно, в лице неугомонного Рошки. Паренек запросто согласился слазать вниз, посмотреть что такое мне вчера привиделось. Вопреки всем ожиданиям, на массивной крышке, закрывающей лестницу вниз, не оказалось даже замка.
– А чего прятать-то, – удивился паренек на мой вопрос, – груза акромя вас никакого, припасов тоже много не брали. Проще в порту свежатинкой закупиться. Только если кто-то на бочонок с водой позарится? Так его вверх и не утащишь в одиночку. Ребята вон давеча впятером бочку на борт еле подняли, а уж как вниз опускали… Ээх! – парнишка обреченно махнул рукой, и прихватив небольшой факел, нырнул в темноту трюма.
Он долго шуршал впотьмах, каждый раз неизменно отвечая на моё любопытство: «Да нет ту ничего дельного. Сейчас дальше посмотрю». Я словно охотник у норы с добычей топталась над темным проемом, поминутно вскидываясь на отклики юнги. За этим занятием нас и застал Рыжебородый.
Сорвать злость на травнике капитану не удалось, по этому нам с Рошкой досталась двойная порция. Осталось только удивиться умению юнги мгновенно исчезать, и вернуться к лекарским обязанностям.
К вечеру наша троица вымоталась так, словно возы на себе волоком таскала, но и больным полегчало изрядно. Почти все легкие раны, удалось заживить травами и совместными магическими усилиями.
За вычетом кока, подопечным морякам впредь, только если обезболивающие и укрепляющие взвары понадобятся. Даже заглянувший на огонек капитан немного повеселел, и теперь украдкой пытался пошевелить укутанной в лубок рукой, прислушиваясь к ощущениям.
И, пожалуй, главное событие. Мы прибыли наконец-то в порт Нокс!
Помахивая хвостом, я с восхищением наблюдала, как садится за городскую стену огромное бордовое солнце и разгорается над городом зарево заката, подкрашивая пристань и воду во все оттенки красного. Не смотря на позднее время, на пирсе во всю шумел небольшой рыбный рыночек. Хозяйки и кухарки придирчиво рассматривали товар, стараясь выбрать к завтраку самое лучшее. Погоды нынче холодные, ничего рыбе за день не станется, но и со вчера залежалую купить не хочется, вкус не тот уже.
-Грай! Ты посмотри, какая красота!
Тенячка, едва ступив на берег, восторженно бросилась к разложенному на ящичке самодельному товару. Среди россыпи ракушечных серег и подвесок, солнечными каплями переливались желтые янтариновые бусы.
