Пронзительный визг гарпии резанул по ушам, заставляя сжаться от боли. Но, кажется, спутники меня услышали. Сеть окрепла и начала растягиваться над палубой, окутывая паруса и мачты золотистым свечением. Словно почувствовав, что добыча ускользает, крылатые твари усилили натиск. Вот кто-то из моряков не удержался на ногах и с воплем рухнул за борт. У самой воды его подхватила гарпия и тяжело взмахивая крыльями полетела прочь, к виднеющимся вдалеке береговым скалам. Одна из ее товарок, попыталась ухватить капитана, но запуталась в сети, стукнулась лапами о палубу, и по птичьи криво поскакала к травнику и Шасте, раззявив зубастую пасть. Теньячька выставив перед собой руки, заливисто по-бабьи завизжала и бестолково шарахнулась в сторону. Там ее уже поджидали. С хищным курлаканьем сверху упала гарпия и едва не сцапала девицу за плечи. Спасло ее вовремя подвернувшееся под ноги ведро с водой. Шаста, споткнувшись, растянулась на палубе, а промахнувшаяся на пол-локтя тварь, раздраженно взвизгнула и ушла на второй круг. Грай, стянув в сгусток ближайшие ниточки силы, ударил в морду оставшейся на палубе гарпии. Помогло мало. Тварь лишь раздраженно тряхнула головой и, от идеи подкрепиться не отказалась. Я, с воплем кинулась на помощь спутнику, мало соображая, что смогу противопоставить вооруженной зубами и когтями крылатой туше.
– Итка! Нет! Стой!
Парень замахал руками, но гарпия уже успела оценить размеры вероятной добычи и ринулась на меня…
Я не успела даже испугаться. Словно подчиняясь неслышимому приказу, твари отступили. Даже та, что уже настроилась уволочь в гнездо цельную кентавру, с видимым неудовольствием отошла в сторону. Нам с травником осталось только удивленно наблюдать, как гарпия тяжело спотыкаясь взбирается на перевернутую лодку и, взмахнув кожистыми крыльями, взлетает.
Через минуту всё было кончено. Лишь удаляющиеся крылатые силуэты над темной водой, да стоны раненых моряков, напоминали о нападении. Увы, одними ранами не обошлось. Троих матросов не досчитались вовсе, а коку проломили голову так, что Грай, после беглого осмотра больного всерьез засомневался, доживет-ли тот до вечера. Шаста отделалась сбитыми о доски палубы локтями и коленями, Сарту слегка зацепили предплечье. Мы же с Граем и вовсе остались целыми и невредимыми. Чего нельзя было сказать о капитане. Рыжебородому досталось крепко. Левая рука явно была сломана и теперь висела безжизненной плетью, лицо заливала кровь из рассеченной брови, да и на ногах он держался уже из последних сил.
Вскоре, капитанскую каюту определили под лечебницу, и до самого вечера мы с травником и Теньячкой, не отходя заваривали травы, накладывали повязки и, по мере сил старались всячески помочь раненым.
На ночлег устроились здесь же, у коек с больными. Рошка притащил покрывала и по внушительному куску мяса с хлебом. Сил на еду у меня уже не осталось. Закутавшись, закрыла глаза, все еще не в силах поверить, что этот день наконец-то закончился. И уже на самой границе сна и яви, вспомнила, что так и не проверила, что же там везут в трюме с эдакой магической мощью…
Вопреки мрачным ожиданиям, к утру, корабельный повар за смертную черту не шагнул и даже пришел в сознание. Рядом с его лежанкой, громыхая склянками и в полголоса переругиваясь, топтались травник с Шастой. Судя по их энтузиазму, скорая смерть коку не грозила. По крайней мере, пока не удастся выяснить, почему он до сих пор не отдал Ветробогу душу, и какое из вчерашних лекарств и заклятий этому виной.
Вмешиваться я не стала, тем более что остальным больным тоже требовался скорый уход и внимание.
За ночь тело предательски затекло, по хребту бегали колючие мурашки, а передняя правая и вовсе разогнулась только с третьей попытки. Кое-как выбравшись на палубу, с удовольствием потянулась, разминая застывшие мышцы. Поблагодарив расторопного Рошку за услужливо поднесенный ковш с водой, напилась и хорошенько умылась. Помогло слабо. Накопившаяся за последние дни усталость никуда не делась, и стоило мне только немного прийти в себя, как она, проклятая нахлынула с новой силой, уговаривая свернуться калачиком и спокойно уснуть где-нибудь в тихом уголке. Или умереть, если поспать не дадут. Увы, от дверей каюты уже заполошно махала руками Шаста:
– Итка! Ну что ты там возишься! Скачи сюда, быстрее!
Тяжело вздохнув, я потопала на зов. И снова потянулись тяжелые часы врачевания. Отвары, повязки, лубки на сломанные руки и ноги, бесконечные стоны раненых и ковши с водой. Рошка сбился с ног, гоняясь с мелкими поручениями по всему кораблю. Пару раз заглядывал Рыжебородый, и даже не поленился утроить разнос травнику за излишнюю на его капитанский взгляд расточительность в лечебных материалах. Правда стоило только Граю покоситься на его перевязанную в лубок руку и пообещать начать экономить в ближайшее время на обезболивающем отваре, как все претензии увяли на корню. Когда дверь за капитаном захлопнулась, я воровато оглянувшись, прошептала.
– Грай, слушай, а он нас в ближайшем порту стражникам не сдаст?
