Опухшие веки разлепились с трудом. Движение отдалось резким уколом где-то в голове. Как ни странно мне было очень хорошо и спокойно. Даже нога не ныла. Воодушевления хватило на пару минут, пока я, осмелившись, не попыталась пошевелиться. Тело не слушалось. Было полное ощущение, что я – это одиноко лежащая голова с полным отсутствием мыслей. Где-то глубоко щекотало какое-то неприятное ощущение. Но попытки сосредоточится и вспомнить, что произошло, сразу застилали сознание темнотой. Бросив бесплодные старания я, кое-как перекатившись на правую щеку, пригляделась. Травник мирно храпел у догорающего костра, обнявшись с дорожной сумкой. Через поляну, в его сторону, медленно ползла оранжевая змея, толщиной с хорошую заборную жердину. Я открыла рот, но вместо крика выдавился лишь невнятный хрип. Змея услышала, остановилась и, приподнявшись на хвосте, приветственно зашипела в ответ. Опустилась и поползла уже ко мне, знакомится поближе. Я в ужасе зажмурилась, представив смыкающиеся на лице челюсти с парными острыми клыками. Тихое шуршание превратилось в яростный шип и глухие удары. Когда я, наконец, осмелилась открыть глаза, все уже закончилось. Травник отбросил ногой извивающееся безголовое тело и выкинул голову в костер. Полыхнуло. Над поляной разнесся неприятный горький запах. Грай удовлетворенно кивнул и собрался было обратно к сумке.
На мою щеку приземлился звенящий комар, потоптался тонкими лапками, пощекотал кожу, примеряясь. Нет ничего противнее, чем ожидать укуса, без возможности согнать кровопийцу. Так бывает, когда тащишь с колодца по ведру в обеих руках, и на нос приземляется такая пакость. И ведра ставить лень и согнать не сгонишь. Вот и приходится отфыркиваться. Выставив нижнюю губу я попыталась сдуть охотника до свежей крови. На жалкие попытки комар плевать хотел и лишь затоптался с новой силой. Я обреченно запищала. Травник повернулся, приглядываясь.
-О! Да ты проснулась. Пить хочешь?
-Се-е-е-е-фе-е-е….
– Я сейчас! – засуетился парнишка, зачерпывая из котелка взвар.
Комар нашел самое вкусное место и начал с неторопливым аппетитом вгонять жало в кончик моего носа. Травник невыносимо медленно приближался. Брюшко комара раздувалось все больше. Наконец, Грай заметил насекомое и, махнув рукой, согнал кровопийцу. Нос нещадно зачесался. Не в силах пошевелиться я заревела от бессилия. Травник приподнял мою голову и силой влил в рот горький травяной отвар. Слезы текли не переставая. После травки в горле першило, но как ни странно вернулся голос.
-Грай? Что со мной? Я тела не чувствую!
-Потерпи! Скоро чувствительность вернется..
-Грай!!!
На меня волной нахлынули воспоминания. Шкатулка. Ловушка. Морок… Я морок! Мысли кружились ярмарочной каруселью. Ужас происходящего требовал немедленно заорать, забиться в истерике. Я чувствовала, что еще немного и сойду с ума. От бессилия в том числе.
-Ита…
Очередная порция взвара меня немного успокоила. Ужас никуда не делся, но слегка успокоился, завесился темной пеленой, уступая место пустому безразличию.
-Грай? Сколько мне еще? День, два? Сколько?
-Не знаю,– парень отвернулся пряча глаза.– я попытался снять морочье. Получилось или нет, сказать не смогу.
До меня не сразу дошло сказанное.
– Ты что сделал? Попытался снять…
-Да.
– Ты!!! Ты магик!?!
Больше всего мне захотелось заорать: «На костер его!» и лично схватиться за рогатину.
Магию запретили уже как двадцать пять зим. После 'Не начавшейся войны'. До того в стране было несколько университетов. Магики имели власть наравне с королем. Свой маг был при каждом мало-мальски развитом поселении. Только не у кентавров. Почему-то наш народ лишен способностей напрочь. За всю историю неиодного одаренного. Может по этому кентавры и никогда не воевали с другими народами. Силы-то недостаточно. Только наемники в составе людских армий. Хотя, что делить? Территорий особых нет. Живем рядом с людьми. Занимаемся в основном сельским хозяйством. За две грядки с морковкой не повоюешь. Да и вообще, зим сто только как оседлый образ жизни ведем. А некоторых, как папашку, до сих пор по дорогам носит. Видно память предков-кочевников ни как не успокоится.
А вот у людей почти каждый десятый ребенок рождается с зачатками магических умений. Обычно, если талант не развивать он и не проявляется, к совершеннолетию всё успокаивается, и магические способности исчезают сами – собой, но не у всех.
