Когда-то, на занятиях, Фотя рассказывала на примере. Если горшок с кипятком просто держать на ухвате, он безопасен. Если кинуть его во врага, он оружие. А вот если нести и случайно споткнуться о корень, то обварить можно и себя, и всех кто рядом окажется. Так и с магией. Если способности сохранились, и их не направить в нужное русло, человек становится подобием того горшка с кипятком. В любой момент может произойти срыв, и под удар попадет и он сам, и окружающие. Так случилось во время приграничной битвы. Армии встретились и в каждой, кроме обученных магов, были и согнанные в ополчение самоучки со всей страны. Тогда и проявилась эта особенность, что послужило «корнем», о который споткнулись сразу многие, теперь уж не узнаешь, но вырвавшаяся из под контроля сила, потянула за собой всех. Неуправляемые заклинания сплелись в один клубок, и обрушились на обе армии смертоносной лавиной. Оставив невредимыми людей, сила уничтожила всех магов. Всех у кого были хоть какие-то способности. Армии остались без основной поддержки и ударных сил. Часть воинов, даже не подозревавших у себя магических талантов попали под удар наравне с магами. Потери были велики. Пока обе стороны приходили в себя и подсчитывали убытки, сказалось еще одно последствие удара. Начала умирать земля. С каждым часом понемногу, потихоньку расплывалось от поля битвы мертвое пятно. Жухли листья на деревьях, чернела трава, уходили животные и птицы. Мирный договор державы подписали очень быстро. Все оставшиеся в тылу магические резервы были брошены на устранение последствий. Гибельное пятно удалось остановить. На нерегулируемую магию в стране был введен запрет. При обнаружении способностей человек должен явиться в Антарское обучилище и стать студентом, либо пройти процедуру отьема силы. Безболезненно и безопасно. Вот только загвоздка в том, что столичное обучилище выпускает не более сотни магов в год. Самые проверенные и верные стране и королю люди. А остальные? Каждый ли, обладающий силой, захочет добровольно стать таким как все? Вот и бродят по стране магики-ренегаты. Ждут своего 'корня'. И как вечное предупреждение всем живущим, передается история Тишья. Один только раз сжалился тамошний ветромол. Не выдал девчонку, магичку, а она старику помочь решила, поясницу вылечить, да не сдюжила. Перестаралась. На месте Тишья, уже как зим десять земля выжжена и городок почерневший стоит. Всем в назидание. Потому и надлежит всячески власти содействовать и отступников не щадить.
А тут? Как жить, когда рядом с тобой магик – ходячая смерть. Да и ты сама…
Следующие дни почти не отложились в моей памяти. Травник водил меня по лесу, отпаивая отварами, и бесконечно рассказывал: про Каврию, про ту войну, про становление мира таким, какой он есть сейчас, про себя. Я не запоминала. На меня попеременно накатывал то ярый интерес ко всему происходящему, то тупое оцепенение и нежелание так существовать. Грай сразу ловил эти моменты всеми силами стараясь вернуть мне интерес к жизни. Умудрялся добывать пищу, иногда силой заставляя меня есть. Из всего запомнился разве что дикий мед. Да и то, только потому, что опухшая физиономия травника все три дня напоминала о нежелании пчел делиться лакомством. Несмотря на странное состояние, я понемногу успокаивалась. И даже мысль о том, что я теперь морок, угнездилась где-то на краешке сознания, свернувшись, спокойным до поры, змеиным клубком. На рассвете четвертого дня мы вышли, наконец, к воротам Кружа.
Над Кружем стоял тот характерный гул, присущий только большому скоплению народа и ярмарочным сборищам. Гвалт толпы, зазывные выкрики торговцев, воронье карканье и собачий брёх сливались в одну ровную мелодию торжища.
Я восторженно крутила головой, стараясь обозреть все разом. На Кружанской ярмарке мне довелось побывать лишь однажды, да и то, под строгим присмотром родительницы и тетки. От возможности увидеть все самостоятельно без назойливых одергиваний: «Это негоже! То нельзя! Стой рядом! Веди себя тихо! Туда не смотри! Одна не ходи"', захватывало дух. Правда, Грай мои восторги мигом поубавил, напомнив, что сначала дела, и пообещав, что покупать все подряд он мне не разрешит. Я попыталась было обняться с отрезом ткани, мол, всю жизнь о таком платье мечтала… Не помогло. Травник дотошно поинтересовался, где я в нем ходить буду: «По тракту, или по лесу?» Оттянул меня от прилавка к вящему неудовольствию торговца и увел на край рынка. Потолкавшись в конце торговых рядов, мы решили сперва озаботиться ночлегом. Собравшиеся со всех окрестных поселений желающие купить-продать, обеспечили замечательную выручку хозяевам ночевален и корчмарям. Нам же оставалось только отплевываться и поминать Свия при очередном отказе. В желудке уже ощутимо бурчало и пришлось возвращаться на ярмарку.
– Тут постой.– Грай махнул мне на угол палаток с тканями, – я сейчас пирожков прикуплю.
