Но, сторонясь, ответить она не успела. В зал вошёл Пётр, в одной руке державший и несессер, и фуражку. Другая, чуть согнутая, была свободна.
— Здравствуй, отец.
Они встретились взглядами. Петя интуитивно угадал, что генерал всё знает, но, не имея подтверждения своей догадке, застыл в нерешительности.
— Что за шум? — пришёл сам, зайдя через другую дверь, Саша и, увидев брата, бросился к нему: — Петя! Петя, ты приехал!
Обхватив его в охапку, Александр выжал неясный звук, похожий на мычание. Отстранился, заметив быстро прячущееся выражение боли:
— Что с тобой?
— Ерунда, ты мне руку прищемил, — улыбнулся насилу Пётр.
— Прости! — отступив, Саша ощущал возвращающийся в душу мир. Из-за мрачности отца он и сам стал верить, что брата уже нет на этом свете, однако же вот он! Живой! Здоровый! Обернувшись к генералу, Александр трусовато приподнял плечи. Что теперь будет? Ведь можно было не рассказывать, если б знал, что исход окажется благополучным.
— Здравствуй, Петя, — сдавленным, со сдержанным рокотом голосом произнёс Аркадий Дмитриевич, и интонация убедила Петра в его осведомлённости. Он стрельнул глазами на Сашу. Младший брат коротко, едва уловимо кивнул, как бы говоря: «Да, всё знает». — Ну, проходи, рассказывай…
— Я…
— Что? Погеройствовать захотел? — измотавшиеся нервы генерала, похоронившего прошедшей осенью одного сына, начали сдавать и, с каждым произнесённым словом, он делался громче и добавлял жестикуляции. — Или Кавказ посмотреть? Что? Гор не видел⁈ Или мало тебе отцовских седин? Мало тебе было, что я сам чуть в могилу не сошёл следом за Мишей, ты меня туда наверняка определить решил⁈
— Отец…
— Молчать! — в нём проснулся военный командир. Битва разыгралась на семейном поле, но тем жёстче должны быть приказы! Одно дело подчинённые по службе, и другое — дети, собственное произведение. — Ты! Неблагодарный сын! Я зря не познакомил тебя с кулаком своим и ремнём! Отлупцевал бы зад и спину, думать бы забыл самочинствовать! Ты как посмел⁈ Тебе кто позволил ехать куда-то, а не в отцовский дом⁈ Ты что о себе надумал⁈
Аркадий Дмитриевич кричал, до конца уже не отдавая отчёта, что именно кричит, в чём обвиняет Петра, как бы хотел на самом деле, чтобы тот поступил. Петя понуро опустил взгляд, поскольку отцовский гнев был для него сильнейшим оружием. Тот мог шёпотом сделать замечание, и Петя вытягивался в струнку. Что уж говорить о крике? Их было не слышно с тех пор, как они разъехались с Натальей Михайловной. И, предсказуемо, раздалось впервые сравнение:
— Весь в мать! Её порода! Лишь бы довести меня! Самодур! Как есть — самодур и дурак!
Угрожающе надвигаясь на сыновей, Аркадий Дмитриевич продолжал махать кулаками, но, когда оказался совсем близко к ним, вдруг опустил руки и, сорвавшимся голосом, одномоментно севшим и ослабшим, произнёс:
— Дурак ты, сын! Какой же дурак! — и отеческие объятья обхватили Петю, переросшего родителя, а потому чуть присевшего, чтоб отцу было удобнее. На глаза навернулись слёзы. Стыдно было за причинённое волнение, ведь отец был немолод, но разве могло что-то остановить Петра? Нет, не могло. Аркадий Дмитриевич сам учил, что если уверен в правильности задуманного — не отступай.
Когда эмоции улеглись, все трое заметили до сих пор стоявшую в углу Марфу, не решавшуюся уйти и силящуюся понять, продолжится ли скандал или примирение окончательное?
— Чего стоишь? — одёрнув мундир, придал себе важного вида генерал. — Иди ставь самовар! Быстрее! Не видишь — Петя приехал!
— Ой, бегу батюшка, бегу! — выдохнула она, обрадовавшись стихшей буре, и опять поспешила на кухню.
— И ужин неси! — крикнул вслед Аркадий Дмитриевич. Вернул внимание к сыновьям: — Садитесь, в ногах правды нет.
— Да мне бы пыль стряхнуть с дороги, — Петя поставил несессер на стул. Обвёл комнату взглядом. — А где Маша?
— Замуж вышла! — не без ехидства заметил генерал.
— Как⁈ Когда?
— А вот домой вовремя надо приезжать! — не удержался Аркадий Дмитриевич. Петя покраснел до ушей и, довольный реакцией, отец смягчился: — Сюрприз хотели сделать, чтобы вы с Сашей приехали, а у нас тут венчание! Но у кого-то свои планы, мы в них не входим…
— Отец, прости, я же не знал! За кого она вышла?
— За Офросимова, соседа нашего — помнишь?
— Да-да, отставной штабс-ротмистр, кажется?
— Он захаживал все зимние праздники… — добавил Саша и вспомнил: — Ах, ты же не приезжал зимой…
— Так и дорогу забыть было недолго, — прищурился генерал.
— Петя, — сменил тему младший брат, — ты лучше расскажи… как… как ты? Был на Кавказе?
— Да, был, — неудобно было рассказывать всё при отце. Какой бы удачей ни закончилась дуэль, а перед ним сильно виноват за тревоги. Но и скрывать, врать отцу никогда бы себе не позволил.
— И? Не нашёл Шаховского?
— Отчего же? Нашёл, — присев на стул, Пётр тихо заключил: — Стрелялись.
— Попал⁈ — полезли из орбит глаза Саши. Взбудораженный, он ждал подробностей: — Тебя не ранило⁈
— Царапина. А я… да, попал.
— Убил? — нагоняя грозность на лицо, с подлой надеждой спросил Аркадий Дмитриевич, усевшись рядом.