От выстрела до выстрела (СИ) полностью

— Нет. Князь жив. Ранен. Доктор что там был, сказал недели две постельного режима, а дальше видно будет.

— Боже, выходит, ты победил Шаховского! — воскликнул Саша. Петя на него серьёзно посмотрел:

— Только мы с ним договорились, что об этой дуэли никогда упоминать не будем.

— Почему?

— Меня из университета могут отчислить, — взгляд робко перешёл на Аркадия Дмитриевича, — отец, если всё-таки станет известно о том, что было… у тебя есть знакомые, замолвить словечко?..

— А когда ты ехал стреляться, тебе в голову не приходило, что за всяким поступком идут последствия? — на укор Петя ниже повесил голову, но генерал смилостивился: — Найдём. Если надобно будет — найдём.

— Вот, пожалуйте! — раскрылась опять дверь, и вошли Марфа с девушкой-помощницей, неся супницу, тарелки, хлеб. — Грибная селяночка! И сметанка к ней, и эти… ягоды крымские, невкусные.

— Маслины, — подсказал Саша механически, хотя знал, что всё равно Марфа не запомнит. А сам помнил о другом: — Кстати, Петя, тебе письмо доставили.

— От кого? — стараясь пока отвлечься от дум о грядущем, полюбопытствовал он.

— Не знаю, конверт не был подписан, сейчас принесу! — Александр выскочил в соседние комнаты, в домашнюю библиотеку, где на секретере складировалась неразобранная корреспонденция. С переездом вышедшей замуж сестры там наметился бардак. Мужчины без женской руки в доме сохранять уют и порядок не умели. Но Саша откопал нужное послание и вернулся: — Вот, держи.

Петя взял чистую, без подписи, оболочку, внутри которой прощупывался лист. Столыпины расселись вокруг стола и, пока прислуга накладывала еду по тарелкам, Пётр вскрыл письмо, никогда не откладывая на потом никаких дел. Его глаза побежали по незнакомому почерку: «Петя! Как видишь, я подаю тебе пример первой, считая, что мы всё-таки договорились на дружеской ноте. А если так, то весьма странно, что ты не сдерживаешь слова и не пишешь. Однако я предположу, что у тебя есть некие неотложные дела…».

Прочтя абзац, Пётр остановился, ничего не понимая. Он не сразу отметил единственное слово, указывающее на некоторую особенность отправителя. Одно прилагательное «первой». Письмо написано девушкой. Сразу же пришла на ум Екатерина, пытавшаяся сблизиться с ним непозволительным образом, но что-то говорило, что у неё не может быть такого изящного почерка. Кому он вообще давал какое-либо слово? Петя продолжил чтение: «Я буду снисходительной, учитывая возраст. Я старше, а, значит, имею некоторые преимущества, в том числе — могу учить младших. Конечно, трудно предположить, что ты не умеешь вести переписки и писать длинные письма, но кто знает? Ты много учишься и тебе хватает конспектов, чтобы потом глаза уже не смотрели на перо и чернила».

В душу стало закрадываться подозрение, в которое с трудом верилось. Старше? Обещал написать письмо. Нет, не может быть. Неужели? Глаза спешно вернулись к листку: «А я пишу письма часто, и у меня выработалась привычка писать одно-два письма в день. Двор ведь часто переезжает, вот и приходится продолжать общение на расстоянии…». Пётр не выдержал и посмотрел в конец листка. «О. Нейдгард». О! Ольга! О боже! Она! Оля! Она написала ему! Переполненный эмоциями, молодой человек резко встал, ударившись ногами о стол, так что на нём задребезжала посуда.

— Что такое? — замер с ложкой Аркадий Дмитриевич.

— Нет, ничего… — выбираясь из-за стола, чувствуя, как дрожит в трясущихся пальцах листок, помотал головой Петя.

— Куда ты? Ведь остынет ужин!

— Случилось что? — спросил Саша.

— Нет, — удаляясь из зала, ответил старший брат, — всё в порядке! Просто надо сосредоточиться на письме… я вернусь!

Закрывшись в библиотеке, он упал в кресло и, пытаясь почувствовать через страницу аромат духов Ольги Нейдгард, вернулся к чтению. Надо же, стрелять было не страшно, на дуэли не волновался, а вот несколько строк от неё — и он не владеет своим телом, голова кружится и сердце бьётся, как бешенное.