— Хочешь знать, почему я решил убить её? Почему подстроил для неё западню? Хотел, чтобы она помучилась перед смертью и хоть что-то почувствовала. Бесчувственная тварь! А ты у нас герой-любовник, спас её, она тебя хоть отблагодарила?
— Конечно, она умеет быть благодарной. На коленях лучше всего, — усмехнулся Вадим. — Ты следил за ней, за нами. В «Сосенках», куда Катя поехала одна, по твоему, как оказалось, следу, что ты хотел с ней сделать? Ты ведь там был?
Катя утверждала, что был, иначе откуда Лёня мог знать интимные подробности, которые вскользь упомянул. Вадим в это не верил.
— То же, что и ты! — выпалил Лёня. — Выпороть её до красноты, а потом отодрать!
«Был» — Вадим сжал зубы, пытаясь успокоиться.
— Зачем ты её вырубил и связал? А Катя та ещё мерзость, воспользовалась ситуацией и сыграла на твоих животных инстинктах. А ты не задумывался о том, как ты вообще оказался в тот день там? Что она всё подстроила, чтобы вы были только вдвоём? Чтобы привязать тебя к себе ещё больше! Потом спас ей жизнь, так ты связал обе ваши. Она же тебя сразу в свои вассалы записала, как увидела. Подумай, Вадим, хорошо подумай, как и чем она тебя приманила. Катя умеет быть настойчивой. Ты её завоевал или она тебе позволила так подумать?
— А это важно? По мне так важен результат, — усмехнулся Вадим. — Трахнул-то в итоге я ее, а не она меня.
— Важно то, у кого в отношениях власть. Баланс власти и значимости управляет всеми отношениями между мужчиной и женщиной. Она упивается своей властью над людьми. Разуй глаза! Они всегда ей подчиняются, а если брыкаются, она либо их заставляет, либо привязывает к себе и играет, как кошка с мышкой. Она упивалась своей властью надо мной! И с Максом она делает то же самое, он в неё влюблён по уши, но боится ей признаться, рад даже во френдзоне тусоваться. И сколько их там тусуется? Десятки! А она, что делает она? Катерина, как особа королевских кровей, даёт своим подданным лишь слегка прикоснуться к ней, кидает снисходительный взгляд и идёт дальше к своей цели. Они же не её уровень! Ты тоже не её, можешь даже не стараться. Единственный человек, к которому она испытывала что-то наподобие чувств, это Игорь. Но её страстную натуру он утолить не мог, а тут ты подвернулся. От него любовь и уважение, забота, от тебя, секс, скорее всего.
— Как жене твоей? — усмехнулся Вадим.
Тот уже пожалел, что начал этот разговор, он давно потерял нить повествования, запутался в его словах, как в колючей проволоке, а Лёня ведь только этого и добивался.
— Я видел их вместе. Её и Филимонова. Идеально друг другу подходят, оба психопаты. Она почти год играла на два фронта, пока ты уши развешивал, специально это делала, чтобы тебя унизить. Играет с тобой, со всеми, даже с Филином, с которым играть нельзя. Но ты не переживай, она и от него избавится, когда он ей надоест. Найдёт себе новую мышку. Уже нашла покрупнее — Быстрицкий. Вот, кто её уровень. Тоже ей надоест скоро.
— Ты ей надоел, Лёня, о себе бы побеспокоился, раз она психопатка, как ты говоришь, — вздохнув, произнёс Вадим. — Что она с тобой сделает, не думал? Да ещё и на пару с Филимоновым. Отпустить мы тебя не можем, сам понимаешь, слишком до хера косяков на тебе, информации у тебя в башке. Она отбитая, Лёня, и она тебя уничтожит, ты её убить пытался, она и пытаться не будет, просто сделает. Ни чувств, ни эмоций, ты прав. Я вмешиваться не стану, братья тем более, пусть делает, что хочет, мне плевать.
Вадим поднялся, нависая над Лёней и спокойно смотрел на него, вытащил из кармана телефон и показал ему фотографию:
— У неё, может, чувств и нет, а вот у тебя они были, к ней. Отбитая тебя держала на расстоянии, не впускала с свой ближний круг, ты бы всё отдал, чтобы быть на месте Макса или Павлика, меня. Особенно меня, я был с ней, всё то время, пока ты её преследовал, я с ней был и делал с ней то, о чём ты только мечтал. Может, ей и нужно было что-то от меня, только мне ей дать было нечего, а ей мне так и подавно. Ненавидишь её? Я почему-то так не думаю, ты хотел уехать и сохранить себе память о ней, на ненависть это не похоже. Я знаю, что ты хотел обокрасть Игоря и уехать подальше, два раза, не получилось. Теперь ты болен, заперт, здесь твоя конечная остановка. Прощай, Лёня, правды от тебя я так и не услышал.
Лёня слушал его с каменным лицом, его взгляд был устремлен только на фотографию. Вадим убрал телефон в карман и направился к выходу.
— Я ненавижу её так же сильно, как и люблю, — послышался тихий голос Лёни у него за спиной. — Так же как и Оксану, я ненавидел всем сердцем и любил в то же самое время. Но ни ту, ни другую я не мог получить. Ты обещал ответить на мои, не забыл?
Вадим вздохнул, вернулся и сел на стул напротив Лёни и скучающим взглядом уставился на него.
— Валяй.
— Что вы сделали с Оксаной?
