— Можешь даже не стараться, на мне не сработает, усмехнулся Вадим. — Удивительный талант, смотреть в глаза и врать. Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня, Катя — невинная овечка в волчьей шкуре.Катя отвернулась от своего бывшего любимого мужчины в сторону и молча глотала слёзы.— Что молчишь? Впервые нечего сказать?— Нечего, а ты говори, не оставляй ничего про запас, я тебя слушаю. Видимся в последний раз.— Чей ребёнок, Катя? Сколько недель?— Мои. Они мои, — еле слышно сказала она.— Твои? Сколько их там? Двое? Трое?— Двое.— Ты с одним то не справишься, а тут двое, — усмехнулся Вадим. — Какая из тебя мать, Катя? Тебе бы свои проблемы решить, как ты собралась детей воспитывать? Между походами к психотерапевту?— Ты прав, сегодня к врачу запишусь. Пока есть время исправить свою ошибку.— Ты что несешь, Отбитая? Так сколько у тебя недель?— Восемь. Отец не ты…
Вадим опаздывал, что было на него совсем непохоже. Катерина сидела у окна, листала ленту новостей в телефоне, улыбаясь себе под нос, вспоминая их последнее свидание — белые розы, опера, они оба красивые и счастливые, ночь, полная нежной страсти. Наверное, лучше свидания у них ещё не было.
Последние дни они с ним не виделись наедине, только на работе — перекидывались парой фраз, дежурный поцелуй и в разные стороны по своим кабинетам и домам. Вадим вошёл в двери ресторана, Катя подняла на него глаза и широко улыбнулась, откладывая телефон в сторону. Он шёл навстречу уверенным шагом, возвышаясь над всеми своим высоким ростом.
Её добрый Великан сел напротив — не улыбнулся, не поцеловал, как обычно делал это при встрече. Улыбка медленно сползла с её лица.
— Привет, что-то случилось?
— Нет.
Вадим молился, чтобы голос его не подвел, чтобы ни один мускул на лице его не выдал. Лучше всего, чтобы метеорит врезался в Землю прямо сейчас, и ему не пришлось всё это говорить. Они бы провели последние минуты жизни в объятиях друг друга.
— Я всегда старался быть с тобой честным, — ровным голосом сказал Вадим. — Может, не всегда получалось до самого конца, но сейчас я честен и с тобой, и с собой. Ничего не выйдет, Катя. Между нами всё кончено.
Она молча смотрела на него, затем слегка приподняла брови и выдала:
— Ясно.
— Между нами была сильная страсть, меня к тебе тянуло. Тебя ко мне, но страсть поутихла, держать тебя я больше не хочу.
— Страсть? Ясно. Ты вроде как-то сказал, не подумав, что любишь меня. Соврал?
— Перепутал.
— Меня с кем-то? — хмыкнула Катя.
— Вспышку страсти с серьёзными чувствами.
— Ладно, не осуждаю, момент был эмоциональный, — махнула она в его сторону рукой. — Ничего, бывает. Я вот педали газа и тормоза иногда путаю.
Скандал и измена, побег, отказ выйти замуж — список способов расстаться у Катерины был небольшой. Сейчас её впервые бросал мужчина, как-то даже по-нормальному — «между нами всё кончено». Ни дать, ни взять. Отношения Отбитой и Великана не протянули и года.
Вадиму по-хорошему надо было уйти, самое главное он сказал, но ему захотелось выговориться.
— Я давно был один и никого в свою жизнь не впускал, с чего то решил, впустить в неё тебя. А что сделала ты? Приоткрыла дверь и не дала сделать за порог и шагу. Когда ты пускала меня к себе домой, я видел, как тебе неуютно, как ты хочешь, чтобы я поскорее ушел.
— Это не так.
Эта фраза была единственной, которая была похожа хоть на какую-то попытку отрицания или оправдания. Зная её, он и не предполагал, что Отбитая из тех женщин, которые при расставании падают на колени со словами «вернись, я всё прощу».
Истерика и рукоприкладство было бы больше на неё похоже. Вадима задел её довольно скучающий тон ответов и, казалось, полное равнодушие, которое будто давало ему зелёный свет, чтобы идти дальше.
— Правда? А мне так всегда казалось, а что за странная твоя привычка, ты всегда приносила свои вещи ко мне и тут же уносила с собой, зачем? Чтобы уйти в любой момент и собирать ничего не надо? Да и у тебя дома нет ни одного напоминания обо мне, ты ничего не разрешала оставлять у себя.
— Теперь думаю, это был мой самый дальновидный поступок за наши отношения, — задумчиво произнесла она, глядя в потолок.
— Я устал от тебя, Катя. «Дай мне побыть одной», «у меня сегодня планы и завтра тоже, и послезавтра». Постоянно уезжала к родителям, брату, но меня с ними так и не познакомила. Будто держала меня на привязи около дома, но внутрь так и не пустила. Макс с Павликом с твоими родителями знакомы, и братом, и племянниками. Вот настолько я для тебя был важен. Зачем скрывала? Стыдилась?
Катя молча смотрела на него и всем своим скучающим видом показывала, что оправдываться и объяснять она ничего не собирается.
А ему это было нужно?
Да, чёрт возьми, он этого от неё и ждал! В глубине души он пришёл не расставаться, а выяснить отношения через кризис.
— Мне иногда казалось, что я не знаю о тебе ничего, а ты обо мне и не спрашивала. Если только у кого-то другого, но не у меня. Я тебе вместе жить предложил, ты отказалась. Я всё понял, мне сто раз повторять не надо. Я устал от твоих выходок, твоего вечного оправдания: «это тебя не касается». Теперь да, больше не касается. С тобой было трудно. Трудно каждый день, мне и так нелегко.
— Ну, теперь то полегче будет. Отбитая с возу — Великану легче, — её лицо было спокойно, как никогда, его это сильно взбесило, но он сдержался.
— Признайся, Катя, тебе ведь и одной хорошо, — покачал головой Вадим. — Зачем тебе кто-то ещё рядом?
— Так я этого и не скрывала никогда. Мне и одной нормально. С тобой тоже было хорошо, если тебе интересно, сейчас вот как-то плохо стало, — пожала плечами Катя и будто с насмешкой глянула на свои часы на руке и покачала головой. — Если ты хочешь высказать свои претензии, то не зачем, причины мне знать не обязательно. Работу над ошибками я делать не стану, — подвела итог их разговору Катерина. — Мы ведь расстаёмся по-хорошему, да, как взрослые адекватные люди?
