— Мне так хорошо с тобой сейчас, Великан, прям плакать охота, — прошептала Катя и обняла его за голову, прижимая к своей груди, поглаживая по волосам.
Он уткнулся лицом в её шею, в её тепло, горло сдавило спазмом так крепко, что он не смог вымолвить ни слова. Не от боли, а от чего-то большого и светлого, что подступило изнутри и не давало вздохнуть. Большой Великан сидел, вжавшись в маленькую Бесстыжую, чувствуя, как её дыхание ласкает его висок. Колёса вагонов мерно постукивали, как успокаивающая колыбельная. Пожалуй, не такие уж эти поезда и плохие, он бы мог так ехать целую неделю — молча в её объятиях, купаясь в нежности любимой женщины.
Катя познакомила Вадима с Никитой — красивым блондином татуировщиком с доброй улыбкой, кольцами в ушах и руками, расписанными вдоль и поперёк татуировками. Никита чем-то напоминал её бывшего мужа.
Увидев друга в их любимом баре, она радостно бросилась навстречу, крепко обняла, от чего у Вадима внутри болезненно кольнула ревность. Между друзьями сразу завязалась лёгкая, насмешливая перепалка, понятная только им двоим. Они смеялись, перебивали друг друга, дополняли фразы, спрашивали друг друга об общих знакомых. Вадим почувствовал себя посторонним — будто его сюда позвали по ошибке. Он смотрел на неё, как она раскрывается, как смеётся без оглядки, как смотрит на друга с теплом, которое Вадиму, казалось, слишком интимным, совсем не дружеским.
Потом Катя вышла на маленькую сцену, вместо солиста выступающей группы. Просто попросила спеть и ей не отказали. Дар убеждения Отбитой.
Когда она запела, бар замер, а затем взорвался аплодисментами.
Хорошо поставленный бабушкой голос переливался блюзовыми мотивами. Иногда она брала такие ноты, от которых у Вадима шли мурашки по спине, судя по лицам других гостей, у них тоже. Она пела так, словно никого не было рядом. Катя пела о любви, передавая все свои чувства и эмоции вибрациями голоса и мимикой на лице. Он смотрел на неё и вдруг остро ощутил — Катя пела не просто о любви, а о своей собственной. Только не к нему.
Они бежали под сильным дождём до своего отеля, он держал ее за руку и она еле поспевала за его размашистым шагом.
— Подожди, давай передохнём! — остановила его Катя и затащила под арку здания.
Капли воды стекали по ее лицу, тушь потекла, оставлял чёрные бороздки на щеках. Её губы посинели от холода и она даже застучала зубами. Вадим обнял её и прижал к себе, пытаясь согреть. Катя потянулась к нему губами, и он начал ее целовать, без языка, согревая дрожащие губы. Она потерялась об него носом и гладила холодными ладошками, стирая капли с его лица.
«Ну давай, скажи мне это. Такой романтичный момент» — думал Вадим, тяжело дыша от их вынужденной пробежки. Ему нужно было больше, чем «мне с тобой хорошо». Ему нужно было знать, что его чувства взаимны.
— Я замёрзла, побежали дальше, согреемся, — поторопила его Катя.
Они вошли в номер и она скинула с себя мокрую куртку на вешалку.
— Опять она открыла шторы, — посетовала она на горничную, которая раскрыла портьеры панорамного окна во всю стену.
— Я закрою.
Он развязал лямки, удерживающие тяжёлую ткань сначала с одной стороны окна, потом с другой. Поигрывая мохнатыми кисточками шнурка, Вадим развернулся к Кате. Она стояла с полотенцем в руках и вытирала мокрые волосы, он резко подошёл к ней и вырвал у неё из рук полотенце, кинув на пол. Он поднял Катю на руки и положил вдоль кровати в самую середину. Она улыбнулась, когда он снял с себя мокрую футболку и уселся между ее ног подтянув ее бёдра на свои.
— Согреешь меня так? — тихо спросила она.
— Не сомневайся, — прошептал он нагибаясь к ней и целуя в губы.
Он схватил её за запястья и начал связывать ей руки шнурком от штор. Вадим не просто связал ей запястья друг с другом, он ещё и привязал ее к кровати, подняв ей руки над головой. Катя заёрзала, будто испугавшись, она подёргала руки, глядя на узлы над собой, потом перевела взгляд на Вадима, который гладил ее тело поверх коротенького платья от бёдер до груди.
— Ты весь вечер была без лифчика, Бесстыжая. Это видел я, твой друг и все гости бара.
— Бретельки слишком тонкие, некрасиво…
— А светить своими сосками красиво?
— А что, нет? Тебе же понравилось, — усмехнулась она.
Он глубоко вздохнул, обхватив ее грудь двумя руками и впился в ее рот своим поцелуем. Катя была связана им не впервые, но сейчас отчего-то ей вдруг стало не по себе, взгляд Вадим будто не предвещал ничего хорошего. Она дёрнула свои руки, сильнее стягивая шнурок, развязать нельзя. Что бы он с ней не сделал, она не сможет оказать сопротивления.
