— Я и предыдущие-то пять раз знать не хотела, да тебе не терпелось рассказать! Знаешь, что, мама, если у него остановится сердце от твоих очередных постельных выкрутасов — я тебе этого никогда не прощу! Вам сколько лет, блин? Трое внуков уже, а вы как два сапога пара, одна с ума сходит — другой её активно поддерживает.
— И мы счастливы! Не завидуй! Девочки в твоём возрасте домой хламидиоз приносят или дитё в подоле, на крайний случай, а ты ветрянку в этом году притащила! А в прошлом что? На те вам, мама с папой, новый Бублик, кормить по ведру в день! Спасибо, доченька, за эту псину волосатую в моём дворе, иди нафиг!
— Ты меня совсем не любишь, да?
— Пусть муж тебя любит!
— У меня его нет!
— Вот именно! Если бы ты спину не на работе своей надрывала, а в другом месте, то был бы! Избаловали мы тебя, ценности семейные не привили!
— От ветрянки надо было прививать!
— НЕ ОРИ НА МАТЬ! Всё! Пока!
Братья скорчились на креслах от смеха, Вадим просто качал головой, вот откуда она такая — из своей же собственной семьи. Катя подпёрла голову рукой и печально сказала:
— Она меня точно не любит, — покачала головой Катя. — Знаете, что она мне на тридцатилетие подарила?
— Вроде поездку на острова, в лагерь для сёрферов, нет? — припомнил Павлик.
— Это папа подарил, он то меня любит, а эта… Я даже не знаю, как назвать, только стебётся надо мной. В общем, это был тренинг по оральному сексу — там была я, две проститутки и четыре девственницы, которые при слове «член» падали в обморок. Это был, видимо намёк, тридцать лет своей жизни, я по её мнению, проебала, а остальные прососать должна? Повезло с мамулей, слов нет, не матерных…
Пока по её кабинету проносились раскаты безудержного хохота, Катя начала шариться в ящике стола, достала несколько упаковок таблеток.
— Так, от аллергии, от температуры… Это что? Презервативы?! Что они тут делают? Вы на хера их тут у меня храните? — Катя вытаращила глаза на братьев.
— Это не мы, чё гонишь на нас, твой стол! — сказала за двоих Павел.
— Вадим, ты совсем что ли голову клюшкой отбил?! — накинулась на него Катя. — Прям у нас в кабинете? На фиг ты их сюда положил?
— Катерина, твой стол — твои половые проблемы, на меня гнать не надо, — покачал головой он под смех братьев.
— Ладно, пофиг чьё, будет моё. Ммм, клубничные, люблю клубнику, — она держала две таблетки в руках и задумчиво на них смотрела. — Так, а эти вдвоём можно пить? Да, по херу уже, это ж не смородина, не умру. Наверное.
Она закинула таблетки в рот и выпила воды, устало откинувшись на кресло. Как всегда, никого не стесняясь, она оттянула себе футболку на груди и заглянула в разрез. Потом сложила ручки в замок и прижала их грудной клетке, как маленькая девочка, и снова жалобно заскулила, скривив личико.
— Я теперь вся в крапинку, как божья коровка! Только они милые, а я нет!
Она упала лбом в стол и продолжала приглушённо причитать.
— У меня всё начинает чесаться. Я не хочу чесаться, а оно всё чешется!
Братья в это время ржали в два голоса, Вадиму отчего то было её очень жаль и она была не права — сейчас она выглядела милее некуда.
— А крапинки у тебя чёрные как у коровки? — сквозь смех спросил её младший брат.
— Ты дурак что ли, Макс? — резко подняла голову Катя и злобно на него посмотрев. — Если у тебя чёрные крапинки на теле это бубонная чума! От неё пол Европы в средние века скосило! Сейчас, правда, от неё вылечивают, но всё равно страшновато.
Катя резко встала и направилась снова к шкафу, взяла ещё три папки.
— Поеду домой, пока могу, если через неделю не вернусь, значит, от ветрянки всё-таки умирают. Я такая эгоистка, забыла совсем — вскинув брови посмотрела она на всех троих. — У вас всех ветрянка то была? Она воздушно-капельным путём передаётся.
Все трое кивнули, Катя пожала плечами и широко улыбнулась.
— Ну вот теперь и у меня считай была! Коллективный иммунитет! Радость то какая!
Когда Катя ушла, Павлик обратился к Вадиму.
— Ну ты понял да, в кого она такая? Реально странная семейка, зато ржачные такие, все втроём! Брат только у неё серьёзный чувак, не улыбнётся лишний раз, больше помалкивает.
«Потому что Катя улыбается за двоих, избалованный ребёнок» — подумал Вадим. Ему стрельнула в голову шальная идея — этим же можно воспользоваться.
За полтора часа Катя успела добраться домой, поплакать над своей горькой судьбой по дороге, переодеться в пижаму, съесть две успокоительные шоколадки и разреветься ещё сильнее, пока смазывала свои красные точки розовым раствором фукорцина. На спине не дотянулась, решила подождать платного врача, которого вызвала на сегодня.
— Ничего, розовый цвет рок-н-ролла, — шмыгнула она носом, рассматривая себя в зеркале. — Можно голой на сцене соляки играть.
Красных точек пока было немного, только на животе и груди, немного на спине. Съев несколько таблеток противовирусного, Катя помолилась, чтобы организм поборол вирус раньше, чем сыпь появится на лице, пока вроде её организм справлялся очень даже хорошо.
Она села ждать спасения, врач не пришёл вместо него пришёл другой:
