Размер у них с мамой был одинаковый, поэтому Людмила без труда напяливала на себя вещички. Её мама занималась примеркой понравившихся ей шмоток и вертелась перед зеркалом, пока папа смотрел соревнования по дзюдо в гостиной.
— Ого, Катя, это что за красота? Это реально Версаче? — вскинула брови её мама, вертя в руках новую кожаную куртку.
— Да, купила на распродаже, в Милане, подружку попросила, она привезла, — соврала Катя маме.
На самом деле Маурицио прислал ей подарок на Новый год.
— У тебя прям болезнь на них, а мне вот костюмчик понравился твой синий, классный.
— Хочешь, возьми себе?
Большая девочка улыбнулась своей маме, она готова была отдать ей что угодно, лишь бы она улыбнулась ей в ответ. Мила хмыкнула и отложила костюм, продолжая рассматривать вещи дочери.
— Зайчонок, у тебя столько кожаных вещей, ты как будто не на работу, а на вечеринку БДСМ ходишь.
— А ты что там была?
— Да, мы с папой, когда к Артёму ездили в гости, сходили на одну. Разврат, конечно, но интересненько.
Катя зарылась лицом в подушку, вспоминая, как мать напросилась в гости к её бывшему мужу в первый год после развода, а потом изводила её рассказами, как ему там офигенно живётся. Зачем? Чтобы довести до второго нервного срыва? Она о первом-то не знает.
— А где ты прячешь свою коробку с секс-игрушками? Такая уж точно у тебя должна быть, ты же ни с кем не встречалась после развода. Только Игорь на уме, а до этого был, как его? Смешной такой. Виталик?
Катя закусила губу, про Маурицио она маме ничего не говорила. Она бы её с потрохами сожрала — такого мужика упустила. Про Вадима тоже будет молчать до последнего.
— У меня нет такой коробки. Знаешь, как девочки между собой говорят — купишь себе вибратор, мужик нахер уже не нужен.
— Да? Спорный момент, конечно, мне твоего папу никто не заменит! Так уж иногда играемся, когда настроение игривое. Одна я что-то ленюсь.
— М-А-А-М! Хватит!
— Нет не хватит, Катя! — вдруг разозлилась её мама. — Артём всё ещё тебя любит! Ждёт пока ты перебесишься, как всегда! Но вечно он ждать не будет! Вы вместе с тринадцати лет, ты без него на свете жила меньше, чем с ним! Он твоя идеальная пара! По всем фронтам и натальным картам! Ты долго страдать собралась и гордость свою в ладошках баюкать?
— Гордость? Ты это о чём? — нахмурилась Катя.
— О том, доченька, что в жизни надо уметь прощать. Он любит тебя такой, какая ты есть, а это дорогого стоит, в твоём случае, так точно.
— В моём случае?
— Катюш, ну ты у нас девочка своеобразная, со своими причудами, — хмыкнула её мама. — Ты молодец, доказала всем, что и без мужа чего-то стоишь, квартиру, машину купила, доросла до замначальника или кто-ты там, не помню. Может, хватит, уже карьеру строить? Долго ты собираешься хернёй страдать? Тебе тридцать один год, твои яйцеклетки вечно созревать не будут. Пора подумать о семье.
— С Артёмом?
— Да! Он до сих пор наша семья! Нам других твоих мужей нахрен не надо! С твоим вкусом на одежду и странных друзей, твой новый муж будет что-то с чем-то, не дай Бог под стать тебе!
— А мне, может, вообще мужа больше не надо? Обо мне ты не подумала? Или Тёмочка у нас ближе, чем родная дочь?
— Он нам с папой, как сын!
— Так вот пусть его новая жена вам будет, как дочь! Вместо меня! Пойду у папы спрошу, готов ли он новую доченьку принять.
— Ты бы с Артёмом поговорила для начала, просто бросила его в один прекрасный день, без объяснений, без причин! Ты хоть представляешь, что с ним было после этого?
— Причины были, мама, и он о них прекрасно знает, просто говорить стыдно, — дрожащими губами ответила Катя, сжимая кулаки и направляясь прочь от неудобного разговора.
— Нет, не знает! Ты же молчишь почти четыре года, хотя обычно болтаешь, как заведённая со всеми кроме меня! Родной матери сказать не можешь?
— Иногда я сомневаюсь, что я тебе родная. Как будто меня тебе цыгане подкинули, а ты брать не хотела, пока они тебе кило золотых зубов не отсыпали за беспокойство, — буркнула Катя и захлопнула за собой дверь.
Мама её, конечно, не бросилась догонять. Она была как спичка, вспыхивала бранью в сторону дочери и тут же тухла, завтра сделает вид, что разговора не было.
Катя забралась на диван, положила голову на плечо папе и вздохнула:
— Не обращай на неё внимание, Звёздочка, ты же её знаешь…
— Знаю, давно не обращаю. Пап, а ты тоже думаешь, что Артём моя вторая половинка, без которой я никто?
— Кто тебе такую херабору сказал?
— Мама, как-то сказала, гнёт свою линию до конца.
— Если он твоя вторая половинка, то самая хреновая. Хорошо, что ты от неё избавилась, — чмокнул её в макушку отец. — Никогда он мне не нравился, ты без него расцвела, Звездочка, как цветочек.
— Пап, а помнишь ты мне всегда говорил, что надо говорить правду, иначе кто-то расскажет ложь и она станет твоей правдой?
— Помню.
— Я вот забыла, а он запомнил. Маме рассказал, что мы развелись из-за меня.
— Шакал, — констатировал отец. — Пусть идёт в коровью щель. Раз ты ушла, значит была не счастлива. Сейчас счастлива без него. Дело закрыто. Свидетельские показания больше силы не имеют.
