– Естественно! – отчеканила Света. Еще бы она сомневалась! Он выследил и застал их вместе, наверняка решив, что Света сама затеяла отдаться Бабиеву. Карлов не утруждал себя выяснением обстоятельств, так как верил себе одному и никому другому. Его невозможно переубедить, ведь он совершенно неуправляем.
– А как это доказать?
– Прямых доказательств нет, – с горечью произнесла Света. – Наше доблестное следствие рассматривает версию бытовой ссоры. Но какой собутыльник будет наносить десятки ножевых ранений? И откуда у Бабиева взялся собутыльник? Смешно. Ну, допустим, взялся, пырнул разок и смылся. А убийца вымещал на жертве всю злость, накопленную за целую жизнь. Это Карлов. Больше некому.
– Зачем ему убивать Бабиева?
– Ты еще спрашиваешь? – покосилась на него Света. – Бабиев же вещал направо и налево, что влюблен в меня до беспамятства. А наш ревнивец Владик в своем духе, не выдержал и уничтожил соперника. Я же, по его мнению, принадлежу лишь ему одному!
– Значит, и я в опале! – осенило Сереброва. – Что же он меня не прикончил?
– Тебя поймать сложнее, а Бабиев напился до одурения и оказался в противостоянии беспомощным, как котенок. Вот и пострадал за свои пороки.
– Ты так говоришь, будто рада, что Карлов его зарезал.
«Зло ликвидирует зло!» – сказала себе Света и произнесла вслух: – Что? Да нет, мне жаль его, он пострадал из-за меня. А я давно и упорно его предупреждала, чтоб он отстал. Знаешь, а я боюсь за тебя. Ты теперь под прицелом. Карлов не остановится.
Денис притормозил и остановился на светофоре.
– Ерунда! В Москве нас не найти. Ты сменишь ключи и, как я понял, собираешься переезжать? Это разумная идея. Замки тебе вряд ли помогут.
– Угу, но пока не нашла подходящего варианта, – запоздало ответила Туманова.
Честно говоря, она и не искала. Просто не было возможности. А теперь она непременно займется поиском всерьез. Несмотря на то, что элитное жилье на любимом проспекте ей пока не светит, так как босс не торопился с денежным переводом на ее счет. Через пару дней она подберет себе относительно недорогую квартирку в спальном районе, где ее никто не потревожит. Света никому-никому не скажет, где на сей раз будет прописана, спрячется там, как мышка в норку, и будет смиренно ждать ветра перемен.
– А пока ты переждешь в безопасном месте у подруги, – рассуждал Денис. – Я бы пригласил тебя к себе, но ты почему-то отказываешься. Что ж, я не возражаю.
– Так мне пока удобней, – грустно сказала Света.
– Я не давлю, – тронулся Денис на зеленый сигнал.
Автомобиль набрал обороты и перешел в левый ряд. Миновав пробки, Денис съехал с магистрального шоссе и объездными улочками въехал во двор ее дома, остановившись у подъезда. Расстегнув ремни, парочка выбралась из машины. На ближайшей лавочке сидели две пожилые старушки. Одна из них поприветствовала соседку.
– Кто к нам пожаловал! Где ж ты пропадала?
Света обернулась и узнала говорливую бабушку.
– Тетя Софья! Вы-то где пропадаете?
– Я? Где ж?
– Все с ума посходили! Думали, что… ну, неважно. Я рада, что с вами все в порядке.
– Я вернулась позавчера, – отстраненно говорила тетя Софья. – К сестре в деревню ездила. Она у меня одна осталась и приболела чуток. Я ее навестила, сестра была очень рада! Ты разве переживала, внучка?
– Еще как! Сами же стращали про маньяка. Вот даже не знали, что и думать. Вы бы предупредили заранее.
– Клавдия знала, да? – вопросительно посмотрела бабка на свояченицу.
– Не помню, – равнодушно сказала та. – Давненько это было.
Баба Клава мало, что помнила. Жила одна, родственники посещали ее редко. Справляясь с домашним хозяйством, она кое-как могла себя обслужить. Память позволяла ей вовремя выключить чайник, не забыть про включенный утюг и захватить с собой связку ключей. В остальном баба Клава давала маху. Она забывала платить за квартиру, причем, одинаково как за свет, так и за газ, забывала доставать выписанные газеты из ящиков, переполняя их макулатурой, и выбрасывать мусор. И если бы не преданная забота управдома, то ее давно бы выселили за неуплату.
На ее две габаритные комнаты претендовали многие. Оставшийся племянник задумал к ней прописаться, а саму бабу Клаву сдать в интернат для престарелых. Она не ведала об уготованной участи и думала, что родной племянник просто из-за любви к тете так печется о ней и частенько ее посещает. Он же готовил документы опеки, но пока у него получалось это со скрипом. Органы опеки требовали справки об инвалидности и дееспособности. Баба Клава же никаких справок не имела, почти не посещала участкового терапевта и не пускала его к себе, когда он обходил вверенный участок. Формально она ни на что не жаловалась, а точнее не запоминала жалобы, которые, естественно были, но выразить словами их не получалось. Положить ее на обследование в больницу племянник почему-то не догадывался: то ли денег жалел, то ли не хотел связываться.
– Нашла кого предупредить! Горе луковое! – корила себя тетя Софья. – У нее же в одно ухо вошло, а в другое вышло!
