Леса и горы Вюртемберга кишели зайцами, лисами, дикими кабанами и косулями, водились также волки, так что охота считалась верным средством сбережения полей и садов от набегов диких зверей, а стад скота и курятников — от урона, наносимого хищниками. Охотничьей добыче велся тщательный учет, и нам известно, что только в 1731-32 годах герцог лично отправил на тот свет 20 тысяч диких животных — он был отличным наездником и стрелком. Самым тяжким преступлением Эберхард-Людвиг считал браконьерство, которым грешили местные жители, нередко по великой нужде, дабы не умереть с голоду в неурожайные годы. Его светлость же расценивал это как покушение на исключительное право дворян заниматься охотой. Что касается более утонченных развлечений, то примерно каждый третий день в придворном театре силами иностранной труппы давался либо спектакль, либо концерт. Иногда ставились любительские спектакли, в которых он охотно принимал участие.
В 1704 году Эберхард-Людвиг затеял перестройку небольшого охотничьего замка неподалеку от ворот Штутгарта в роскошную резиденцию по образу и подобию дворца в Версале. Со временем вокруг дворца, воздвигнутого практически в пустынной местности, вырос город Людвигсбург, куда и была перенесена столица. Строительство продвигалось крайне бестолково, поскольку отсутствовал изначальный генеральный план, и работы велись в соответствии с тем, куда герцога заведет буйная фантазия. К тому же работы производились местными крестьянами, которым вменялась барщина, вне зависимости от того, приходилась ли она на время сенокоса, жатвы или сбора урожая фруктов и винограда. Непривычные к выполнению строительных работ земледельцы трудились из рук вон плохо и по возможности старались увильнуть от этой тяжкой повинности. Обозленный герцог приказал излавливать уклонявшихся и приковывать их цепью к тачкам подобно каторжникам. Только позднее на строительной площадке появились хорваты, более привычные к этому делу, и местные прозвали их «краватами»[14] из-за своеобразных повязок, которые те носили на шее. Вследствие такого беспорядочного ведения дел строительство замка, длившееся 29 лет (оно прекратилось лишь со смертью герцога), поглотило колоссальную сумму в три миллиона талеров.
Невзирая на такое количество занятий, поглощавших весь его день, герцог нередко впадал в уныние, считая себя крайне невезучим человеком. Основной причиной этой хандры была его личная жизнь. Вопросом подбора невесты занималась герцогиня-мать Магдалена-Сибилла, и, возможно, именно поэтому он женился довольно поздно, в возрасте 21 года. Мамаша же взяла за образец брачную политику династии Габсбургов, т. е. заключение двойного брака, когда брат и сестра из одной семьи вступают в супружеский союз с сестрой и братом из другой семьи. Этой семьей в данном случае были соседи из маркграфства Баден-Дурлах, с которыми у вюртембергских герцогов были давние родственные связи, и очередной брак содействовал бы укреплению положения Вюртемберга на юге Германии. Две свадьбы состоялись летом 1697 года с промежутком в пару месяцев: Эберхард-Людвиг заключил брак с маркграфиней Иоганной-Элизабет Баден-Дурлахской (1680–1744), а ее брат Карл-Вильгельм обвенчался с младшей сестрой герцога Магдаленой-Вильгельминой.
Какого рода отношения сложились между супругами можно судить по тому, что Эберхард-Людвиг называл свою супругу не иначе, как «наказание, ниспосланное Господом». После рождения наследника, кронпринца Фридриха-Людвига, он пустился в бурные любовные похождения и совершенно забросил жену. Эта неуклюжая непривлекательная женщина, строившая свою жизнь в соответствии с христианскими заветами, к тому же часто хворала и терзала мужа бесконечными проповедями. Гофмаршал фон Штаффхорст, друг герцога, князь Фридрих-Вильгельм Гогенцоллерн-Гешинген и еще несколько человек придворных постепенно объединились в одну из нескольких партий при дворе, враждовавших между собой за обретение постоянной и нерушимой благосклонности своего повелителя. Они задались целью сделать существование своего монарха более приятным и подыскать ему постоянную любовницу, которая окончательно отвлекла бы его от государственных дел, была бы марионеткой в их руках, а членам партии не мешала бы проводить свою политику, связанную в основном с набиванием собственных карманов не совсем законным образом.
Среди участников этой интриги оказался и камер-юнкер Фридрих-Вильгельм фон Гревениц (1679–1754), предложивший на роль искусительницы свою юную сестру Кристину-Вильгельмину. Оба принадлежали к старинному мелкопоместному дворянскому роду из области Альтмарк на севере округа Магдебург, известному с 1290 года. Представители этой семьи занимали видное положение при дворе герцогов Мекленбургских, в частности, отец будущей фаворитки, Ганс-Фридрих фон Гревениц (1637–1697), занимал посты гофмаршала, председателя палаты и верховного главнокомандующего. Мать, Доротея-Маргарет, завоевала честь быть доверенным лицом вдовствующей герцогини Мекленбургской.
