— Нам и не нужно их снимать. Мы просто перенесём их на другую ячейку, — сказала я, открывая коробочку, которую передал мне принц, и прикрепляя значок личного ритуалиста члена королевской семьи к своему фиолетовому плащу.
Финн посмотрел на этот значок так, будто у меня там выросла вторая голова.
— Ты же… не украла его, чтобы помочь с этими деньгами? — спросил он неуверенно.
— Радуйся, что мы в банке, иначе я бы точно тебе врезала за такие глупости, — зашипела я. — Нет. Всё по-настоящему.
Кроме того, что у меня не было с собой документов на открытие ячейки.
Но служащих банка это не смутило. Увидев мой значок, они только попросили занести документы в течение десятки и тут же занялись тем, чтобы перенести деньги с одной ячейки — записанной на лавку покойного отца Финна — на другую.
На мою. Первую банковскую ячейку в моей жизни.
Мы с Финном сидели на самом краешке стульев, почти подпрыгивая от нетерпения и волнения, не веря, что всё это происходит на самом деле. Что нам действительно удастся спасти деньги, заработанные за годы полулегального труда. То он, то я постоянно бросали взгляды на дверь, и в груди жило тошнотворное, сосущее чувство — то самое, когда подсознание ждёшь чего-то плохого.
Сумма была огромной — её хватило бы на целый год его обучения. Но даже самая дешёвая академия, которую мы присмотрели, требовала оплату за три года вперёд.
— Распишитесь здесь, леди Валаре. И вы, мистер Гардинер, как представитель вашего отца.
В банке ещё не знали, что отец Финна умер, и друг вздрогнул, услышав это. Но всё же подписал.
— Благодарю, — служащий банка забрал подписанные нами бумаги и, попрощавшись, унёс их вглубь помещения.
Мы неверяще переглянулись, а затем медленно встали. Губы Финна впервые за всё это время тронула слабая, почти неуверенная улыбка.
— Знаешь, что самое паршивое? Я так волновался за эти деньги и за наше будущее, что даже не смог нормально оплакать отца. Так, как он заслуживал. Сразу же приехал сюда и…
В его глазах горел стыд, мелькнули первые непролитые слёзы, и я поняла, что Финн на грани истерики. Поэтому, взяв друга за руку, я повела его к выходу.
— Всё будет нормально, Финн, слышишь? Тебе есть куда вернуться сегодня?
Дом Финна находился прямо над лавкой ритуалиста, которой владел его отец, но туда почти всегда были вхожи многочисленные родственники. Сейчас же лавка вместе с домом и вовсе перешли дяде Финна — единственному члену семьи с полной квалификацией.
— Я думаю убежать, Мио… Найти работу. Любую. Не обязательно ритуалистом. Я не смогу вернуться в тот дом. Видела бы ты их лица — они только и ждали его смерти. Обсуждали, что будет с лавкой, как поделят доходы и клиентов — прямо при нём.
Слышать эти слова было больно. Это было настолько далеко от его мечты, насколько возможно. Финн всю жизнь мечтал работать именно ритуалистом и отказывался даже от должности составителя глифов.
— Не сходи с ума, — я продолжала оттягивать его к выходу за руку. — Отправляйся в гостиничный дом, я возьму...
— Финн! — громкий голос со стороны двери перебил меня, и в банк вошёл дядя Финна — высокий, лысый мужчина с одутловатым лицом, которого я встречала лишь дважды. — Что ты здесь делаешь? Да ещё и с этой девкой своей...
Злоба в его голосе не могла скрыть волнения. Причин для появления Финна в банке было не так уж много.
Дядя Финна тут же закрутил головой в поисках ближайшей стражи, а у меня сердце кольнуло нехорошей тревогой.
— Пытаетесь обокрасть меня, мошенники? Стража!
Страж сразу же бросил на нас подозрительный взгляд — жалкий вид Финна, похоже, вызвал у него сомнения ещё до этого. Я же в спешке пыталась просчитать в уме последствия того, что сейчас произойдёт.
Эти самые последствия казались по-настоящему разрушительными.
Если дядя Финна скажет, что мы перевели деньги с ячейки умершего человека, и это подтвердится, наш запрос могут отменить. Меня и Финна заберут в караульный дом, а может, и вовсе отправят в темницу.
С работой можно будет попрощаться. С деньгами — тоже. Мы с Финном вернёмся туда же, где были годы назад, но теперь с подмоченной репутацией среди ритуалистов и без поддержки его отца.
Грудь сдавило от волнения и страха, ладони вспотели, а голова едва соображала.
— Стража! Задержите его!
