— Да, конечно, — Лианна с трудом сдерживала нетерпение, понимая, что вот так общаться им предстоит весь Отбор. Её тяготили эти вежливые, выверенные фразы — она знала, они созданы друг для друга. Но всё должно идти по правилам, шаг за шагом. Сейчас все, включая газетчиков, делали свои выводы, и пока показать свои чувства они не могут.
Как же мучительно тяжело ждать!
— Я ни разу не была в Бримли-Хайтсе. Кроме того, у нас есть достопримечательность — Плачущие Скалы, но и там я никогда не бывала. Почти всё моё детство прошло в пансионе, и возможности путешествовать так, как мне хотелось, у меня не было.
— Интересно. Уверен, у вас непременно будет возможность путешествовать в будущем, — произнёс вместо этого Каэлис Арно, но Лианна слышала лишь то, что хотела. То, что эту возможность предоставит
Она знала, что Его Высочество не случайно спрашивает о графстве Роузглен. Каэлис Арно ожидался там, со своими людьми, и её отец вскоре должен был подписать сделку с кронпринцем и представителями других королевств.
Отец обмолвился об этом меньше десятки назад, и Лианна тогда в ответ попросила о маленькой услуге. Ничего противоестественного — лишь то, что поможет принцу почувствовать, насколько сильна их тяга друг к другу.
Леди Миолина Валаре
Возвращалась в свои покои я очень поздно, после того как записала все наблюдения у себя в кабинете и передала их Саи Орею. Тот уже потом пересылал часть сведений ищейке, надеясь, что тот сумеет понять, связано ли что-то из увиденного мною с убийством графа Арвеллара.
Николас Хаул сегодня долго беседовал с Аделаидой, которая, благодаря поддержке принца, заметно успокоилась и смогла внятно разговаривать. Леди Кейн преобразилась на глазах: землистый оттенок кожи исчез, в умных глазах появилась решимость, желание бороться.
Могла ли Аделаида быть причастна к смерти графа Арвеллара?
Могла — как и все прочие. Но какой у неё мотив?
Даже у Артура Перрина было больше причин, учитывая его влюблённость в Великую Принцессу Адель Николетту. При этом у неё хватало и других поклонников.
Бывший жених леди Лианны Бэар Герцог де Вьен тоже числился среди подозреваемых — и потому, что владел табачной лавкой, и потому, что вполне мог желать занять место графа. Герцог был хорошим другом принцессы Зеновии Николетты, и если бы она являлась королевой, именно он занял бы пост главного советника.
Но она не являлась королевой. И никогда ею не станет, пока жив Его Величество и Каэлис Арно.
— К первой! Он подошёл к тебе первой, Тамилла! — громкий голос моей матушки слышался даже из коридора, и я устало закатила глаза.
Похоже, в моих покоях она была не одна.
— Вы думаете, у меня есть шанс? Правда? — голос Тамиллы лучился надеждой, и я замерла в дверях, разглядывая дружную компанию.
Матушка буквально сияла от радости — без устали подливала вина кузинам, расспрашивая их о жизни в крыле участниц, о принце и о том, каким из него выйдет жених.
На невысоких столиках у кушеток царил настоящий пир: изобилие фруктов, изысканные закуски, сыры, холодное мясо, орехи… Здесь же поблёскивали на свету хрустальные бокалы, вино казалось коллекционным.
— Присматривайся и к остальным, Тамилла. Теперь, когда тебя заметил принц, твои шансы намного выше. Победит леди Бэар или Барбара ле Гуинн — не трать слишком много усилий на Его Высочество, — глухой голос Имира заставил меня вздрогнуть.
Брат стоял у стены, держа в руках стакан с водой. Он не пил, выглядел серьёзным, но моё внимание больше всего привлекал его камзол — дорогой, расшитый, новый.
— Вы могли бы спросить, знаете ли, прежде чем устраивать пир в моих покоях, — устало произнесла я, разглядывая всех присутствующих.
— Не будь такой занудой, доченька. Где ещё нам так посидеть? Тем более что мы твоя семья, — пожурила меня матушка.
— Да, не будь занудой, Мио. Ходишь повсюду за принцем, как снулая рыба, едва ли в рот ему не заглядываешь, и одета как служительница храма, — Камилла выглядела очень недовольной, но я подозревала, что причина крылась вовсе не во мне.
А в том, что её младшая сестра, та самая, что всегда была хуже, что часто подражала ей, вдруг получила свою долю внимания от принца, в то время как Камилла — нет.
— Мне вставать завтра в шесть утра, перед советом, — я, не сдержавшись, зевнула. — Не шумите только, иначе начну закрывать дверь.
Вообще-то, пусть сидят. Пусть веселятся.
Давно я не видела свою семью такой. Отсутствие денег и стабильности сломало что-то в нашем роду: мы постоянно ссорились, жили в напряжении. Ни денег, ни достоинства — только скандалы и трагедии.
Умывшись, я упала на кровать в своей спальне и услышала громкий смех из гостиной.
