— Это я с родителями, в Италии. — Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем она говорит. Дело в фотографии, стоявшей в верхнем левом углу, рядом с книгой Жюль Верна «Вокруг света за восемьдесят дней».
— Отличная фотография, ты выглядишь счастливой. — Она взяла ее в руки, притянула к себе. Люди и вправду выглядели счастливыми и загорелыми. Порывшись в голове, перебирая старые фотографии семьи, я припомнил несколько снимков, где мы все вместе. Не помню, был ли я тогда счастлив. Думаю, да.
Мы спустились вниз. Полина с Никитой вросли в диван. Полина накинула на себя шерстяной плед, опустила голову на грудь Никиты и залипла в телевизор, питаясь картинками зарубежных клипов. Его левая рука стала гребнем для ее золотых волос. Эти щупальца пробирались ровно, не спеша, от самой макушки до кончиков волос, уснувших у нее на груди. Правая кисть держала опору всего сооружения. Вены напряглись, плечо немного вышло из привычного состояния, но это того стоило. Счастливые голубые глаза служили маяком для потерянных кораблей в этой комнате. Еще один удовлетворенный кот, зажатый в серый свитер, подчеркивающий его жировой мешочек. Бывший спортсмен. Илья подсел на уши Диане с Аней. В его организме циркулировала адская смесь, она вырывалась наружу в виде слов, движений, взглядов. Аня еще неплохо держалась. Поддерживала беседу, улыбалась. Я бы мог подумать, что ей интересно, только ее выдавали глаза. Я уже видел этот взгляд, еще одни очки, за ними она любила скрываться.
— Слушайте, — Илья подорвался с места, как солдат подрывается при виде старшего по званию, — давайте сыграем в одну игру. Она крутая, настоящий огонь.
— Мы, видимо, в разных кондициях. Дай подкрепиться. — Я налил себе еще стаканчик. Меньше колы, еще меньше колы. Сегодня определенно стоило напиться. Солнце давно зашло за горизонт, подули ночные ветра. Опьяненные волны приближались к берегу, белоснежная пена щекотала ступни. Спустя час приближался ураган. В такие моменты я всегда раздевался, прыгал воду и плыл ему навстречу. Музыка показалась слишком тихой. Телевизор зазвучал громче, меня понесло в танец.
— Черт возьми, мы приехали отдохнуть или зарабатывать геморрой? — Никто не поддержал идею, поэтому выдавать искрометные «па» мне пришлось одному.
Взгляды, взгляды, больше взглядов. Дайте мне почувствовать себя стриптизершей у шеста с кривыми руками, деревянным телом и чувством ритма. Я построил в голове танцпол, теперь никто не в силах остановить эту машину. Теперь никого не существует. Минут через двадцать Ира с Дианой вышли на улицу покурить, Полина опустила голову на колени Никите, начиная придремывать, а Илья давал чтение перед двумя одинокими жертвами в зале — Аней и Димой. Мне надо было покурить.
— Вы чего такие мрачные? — Зажигалка поделилась пламенем после трех мучительных попыток прокрутить металлическое колесо. Затяжка, уголек горит все ярче, дым растворяется в воздухе.
— Все нормально, Макс, — такой высокий тон свойственен только девушкам, возомнившим себя трезвее окружающих людей. Видимо, Диана решила взять на себя эту роль.
— Нет, ничего нормального нет, — выдала Ира. Люблю прямых людей, только не пьяных и прямых, такие люди копаются не в своем огороде. — Я хочу, чтобы твоя подружка уехала, как ее там? Аня?
— Именно.
— Я хочу, чтобы она уехала. — Пренебрежение, зародившееся при телефонном разговоре, появилось на свет. Человеку свойственно предвзятое отношение, тут ничего не поделать, плохо только то, что не все в силах его изменить.
