— Простите, — уже более мягко произнес Боря. — Это было грубо и очень несправедливо по отношению к Вам. Вы-то ни в чем не виноваты. Просто уже сдают нервы.
— Я понимаю, — закивала головой женщина, — понимаю и не имею права тебя осуждать. Мы сами во всем виноваты, и Ира и я. Не сказали сразу о диагнозе, думали, что пройдет. Я надеялась, что она возьмет себя в руки, но все сложилось по-другому. И этот молодой человек… Господи, как стыдно! — Она закрыла лицо руками. Похоже, Борис узнал об Иркином любовнике, а может, даже застал их вдвоем. Правду говорят, что рано или поздно все тайное становится явным.
— Дело даже не в измене, я уже давно ее подозревал. Страшно то, что ее состояние становится опасным для ребенка. Вот что она вчера устроила? Кричала, что я испортил ей жизнь, хватала за руки, пыталась ударить, очень много и агрессивно говорила. А ночью я проснулся от того, что она сидела у меня на груди и пыталась вцепиться в лицо. Трясла, кричала… А если бы она сделала это с Лидой? Жить с ней под одной крышей просто невозможно!
— Она не осознавала, что делает, Боря! Это все болезнь… Пойми, развод добьет ее! Я знаю, что она звонит по всем знакомым и родственникам, выставляет тебя домашним тираном, знаю, у нее все очень причудливо перевернуто в голове, но… Ей нужно немедленное лечение. Я одна не смогу ее уговорить. А если ты ее бросишь — у нее опять начнется депрессия, она из нее не выберется!
— Не будем тратить время на пустые разговоры, я уже все решил. Нет смысла цепляться за лодку, которая тонет. Для всех так будет лучше. Мы для нее — обуза, пусть теперь живет как хочет.
— Боря…
— Извините, мы опаздываем.
Он наконец открыл дверь и сел в салон. Перекинувшись с ним парой фраз, Кирилл завел мотор. Юлия Максимовна опустилась на лавку и с тоской посмотрела на окна автомобиля. Даже в зеркале было видно, что в ее потухших глазах стоят слезы. Она сидела, кутаясь в вязаную шаль, словно ей было холодно, хотя на улице стоял ясный теплый день. Все такая же бледная, со впалыми щеками и неестественно тонкими руками, какая и месяц назад. Ничего не осталось в ней от той самоуверенной цветущей женщины, которая встречала ее на пороге квартиры, когда Милана пришла сообщить им с отцом о решении сестры. Сердце невольно сжалось, когда вспомнила ее слова о том, что она ничего не приобрела, а лишь продолжает терять. Вспомнила, как цеплялась она за Лиду, а теперь, если Боря запретит ей встречаться с внучкой, потеряет последнюю соломинку. Не за что будет ей держаться, утонет ведь, пойдет на дно с грузом собственных грехов…
Милана мотнула головой, отгоняя неприятные мысли. Опять ее осуждает! Никак не может сдержать себя. Постаралась не думать о том, что она сделала, а представить, чем она сможет помочь Боре и Лиде. Хорошо бы дать ей шанс стать им полезной, чтобы спасти тем самым свою душу.
— На нее жалко смотреть, — осторожно произнесла она.
— Да, но ничего не поделаешь, — жестко бросил Борис, пристегивая малышку.
— Ты… твердо решил развестись? — прямо спросила Милана, за что получила укоризненный взгляд мужа.
— Да.
— А как же Юлия Максимовна?
— А что Юлия Максимовна? Я же не с ней развожусь, а с Ирой.
— Ну да. Мне кажется, она не сможет без внучки. Да и тебе, думаю, помощь не помешает. — В глубине души Милане было жаль эту женщину, да и Борю жаль, ведь одному ему будет совсем тяжело.
Повисла пауза. Видимо, он думал над ее словами.
— Ты права, без нее будет трудно. Как вернусь, решу этот вопрос, а пока есть другие задачи.
Что ж, уже легче. Теперь нет сомнений в том, что Боря оттает и разрешит Юлии Максимовне участвовать в жизни Лиды. Хм, ну а ей-то какое до всего этого дело? Почему не все равно? Вздохнув, Милана уткнулась взглядом в ленту дороги и постаралась сосредоточиться на текущих делах.
Пока ехали в столицу, Борис рассказывал о дочери, о ее постоянных тренировках дома, о бесконечных реабилитациях в специализированных центрах, о том, какой огромный барьер она преодолела за эти полгода: из полностью лежачего состояния поднялась, стала немного ползать по-пластунски, как она старается и терпит. Врачи прогнозируют, что скоро она научится стоять. Делясь успехами Лидочки, он едва сдерживал эмоции. Милана тоже радовалась. За все время их общения она успела привязаться к девочке, а к Борису у нее были чувства как к брату. Милана сидела рядом с малышкой и присматривалась к ней. Девочке уже исполнилось два года, она была красивой, темноволосой, с серьезными карими глазами и милой улыбкой. Внешне она пошла в папу. Повезло, что интеллект ее полностью сохранен. Было видно, что все понимает, пытается что-то сказать. Хотелось верить, что усилия ее отца принесут хороший результат.
