– А о преступлениях ли? Убить убийцу – хорошо это или плохо? Большинство скажут, что плохо, ведь тогда на свете все равно останется один убийца. И я бы согласилась, если бы знала, что виновного будут искать и осудят. Но его не найдут, деньги хорошо скрывают, ведь так, инспектор Горано? Пока полиция и суд спят, кто-то должен взять на себя ответственность и защитить город. Свою душу не жаль отдать в обмен на спасение сотен других.
Грей пробормотал:
– Орден жизни в самом мертвом городе мира.
Алио улыбнулась – улыбка показалась не наигранной, а искренне-печальной, и легко, будто говоря с другом, произнесла:
– Ты прав, коршун. Алеонте действительно мертв, в нем больше нет искры Эйна. Разве не для того ты стал полицейским, чтобы вернуть ее? Чтобы город знал о справедливости, чтобы каждый мог идти по его улицам с высоко поднятой головой, не боясь?
«Не для того?..» – повторил Грей. После дела про магов-грабителей он всего себя отдал службе, пытаясь забыться. А до… Что было до, уже перестало казаться настоящим. Почему он стал полицейским? Так вышло – другого ответа он не находил. И сейчас правда заключалась в том, что в его жизни совсем не осталось жизни – только одинаковые, заученные поступки и мысли, день за днем. Тот, кто потерял свою искру, не вернет ее городу.
Но лучше так, чем с такой «искрой», как у Амадо или Арьяно.
– А ты ведь несчастен, коршун, – заметила Алио. – Задели мои слова? Почему твой взгляд изменился?
– Потому что время вышло, сена Арьяно. – Грей остановил завод, и несколько секунд в комнате стояла благостная тишина. – Вы скажете еще что-нибудь?
– Я скажу, что не понимаю вас, коршун Грей. Вы охотитесь за преступниками, но закрываете глаза на тех, кто среди ваших людей точно так же совершает преступления. А что насчет вас самого? Вы пугаете пытками – вы действительно вопреки всем законам отдадите меня палачу? Или вы врете, пытаясь напугать? Так я прямо скажу, что боюсь! Но уж поверьте, у вас вышла слабая попытка, за город я боюсь больше, чем за себя. Я буду делать, что делаю, и вы знаете, о чем мои слова.
Она говорила с такой силой и горячностью, что Грей вспомнил Мерсаду. Та столь же яро рассказывала о своей работе. Девушка не искала веры и не думала о богах – ее верой был Алеонте, и больше всего она хотела служить ему и защищать от преступников. Но Мерсада ушла, а город достался подобным Амадо и Арьяно. И как бы они ни верили, что занимаются правильным делом, таким оно быть не могло. Хотя не у всех ли в этом городе правда была кривой?
– Хорошо. Возможно, мы еще увидимся.
Грей указал магу на девушку и, получив кивок в ответ, пошел наверх, оставив грифу увести Арьяно. К ней он вернется через двадцать четыре часа, а пока надо сделать перерыв на кофе, чтобы после продолжить допросы некромантов.
Грей бросил тоскливый взгляд на закрытую пекарню, затем перешел дорогу и, несколько секунд простояв на лестнице, толкнул дверь. Коридор был тих и пуст, большинство квартирантов уже спали. С кухни, где сенора Габ подавала желающим завтраки и ужины, еще доносились ароматные запахи картофеля, томатов и чеснока. Хотя Грей не платил хозяйке дома: он уходил слишком рано для завтрака и возвращался слишком поздно для ужина.
Инспектор поднялся на второй этаж и ключом открыл дверь. Он снимал ботинки, когда из комнаты донесся легкий ветерок. А ведь перед уходом он всегда закрывал окна, привычке не могла помешать даже усталость. Грей достал из чехла револьвер и нарочито громыхнул обувью, будто еще мешкался в коридоре, затем скользнул к стене и, держась к ней спиной, шагнул в комнату.
Сидящий на подоконнике Алето Аманьеса даже не шелохнулся. Он начал с ухмылкой:
– Рад, – она сникла, и парень закончил уже сдержаннее: – видеть вас, дорогой инспектор.
Позади хлопнула дверь. В проеме замер Эйнар Амадо со своей извечной легкой улыбкой и повернул рожок газовой лампы. Грей навел револьвер на церковника.
– Добрый вечер, – раздался третий мужской голос.
Коршун резко обернулся: на кресле в углу, закутавшись в плащ и надвинув на лицо шляпу, сидел еще один гость.
Их было слишком много. Грей опустил револьвер и сухо спросил:
– Должно быть, вы хотите поговорить, раз мое сердце еще бьется?
– Очень! – Аманьеса спрыгнул с подоконника. – У меня теперь особенно много вопросов.
Грей посмотрела на него, на Амадо и снова по очереди на обоих. Когда же они объединились? Арест Арьяно и Корана стер вражду между ними? Ответов не было, но Грею и без них было ясно, что для него дело повернулось плохой стороной.
Чувствуя, как напряжены плечи, Грей отодвинул стул от письменного стола и сел. Аманьеса снова забрался на подоконник, подставив руку под подбородок, а Амадо аккуратно присел на кровать, перед этим расправив складку на уголке одеяла. Происходящее напомнило плохо отрепетированный спектакль.
– Предложить вам чай или кофе? – насмешливо спросил Грей, скрещивая руки на груди.
– Да, пожалуйста! – тут же откликнулся Алето. – Я буду кофе.
– Я тоже, – кивнул Амадо.