– Так вот о чем ты говорил, коршун, когда приходил ко мне. Все же немного правды было?
– Правды было больше, чем я хотел сказать. – Не сдержавшись, Грей закрыл лицо рукой.
Мерсада, казалось, вся состояла из острых углов и граней, и даже характер у нее был такой, что осторожнее – порежешься. Женщин часто сравнивали с цветами, но Мерсада была настоящим огнем. Она никогда не отступала и всем сердцем отдавала себя служению Алеонте. Грей любил ее за непоколебимую решимость, за невероятную силу, за веру в людей – и за то, как на ее щеках появлялся румянец, стоило открыть перед ней дверь, подать руку на выходе из экипажа или оставить на столе любимые розы.
Огонь, который горел в Мерсаде, освещал и его жизнь. Но когда девушка, смеясь, наконец ответила: «Да, да, я твоя!», она ушла туда, откуда не приходят письма. Мерсада сгорела, оставив Грея греться у тлеющих угольков.
Правда заключалась в том, что для работы в сердце давно не осталось места – и было ли когда? Его он отдал Мерсаде, но она так любила свое дело, так верила в него, что и Грей, лишь бы дотронуться до ее огня, бросался в омут с головой и дни и ночи проводил на службе. Это он влез в чужое дело, это он настоял, что должен возглавить арест магов. Это он, только бы казаться сильным, только бы достать до любимой, пошел до конца – и он открыл врата в огненный ад, который забрал его людей и Мерсаду. Ему не осталось ничего, кроме службы, но теперь она превратилась в петлю, а он клонился все ниже, ожидая, когда удавка сделает свое дело.
Они смогут! Некромантам под силу воскрешать! Искра этой мысли так и не превратилась в огонь. Рассудок напомнил: Мерсады больше нет, и ее уже не вернуть, сколько бы молитв ни было прочитано, сколько желаний ни загадано и как бы сладко ни говорили маги.
Грей медленно убрал руку с лица. Все трое смотрели на него.
– Сделка, значит, – выдавил коршун.
Алето кивнул:
– Она самая. Орден крови всегда охотился за теми, кто хоть сколько-нибудь важен для города. Одних мы возвращаем сразу, а другие ждут своего часа. Мерсаду Орберу можно вернуть. Она будет такой же, как прежде.
Этого не могло быть. Это просто сладкая ложь. Но как же хотелось купиться! Чезаре Бона сидел в комнате вместе с ними – вот же, некроманты забирают тела погибших и возвращают их к жизни, и Мерсаду еще можно…
«Нельзя!» – едва не кричал себе Грей. Он прикрывался вопросами, как щитом от настойчивых, полных надежд мыслей: действительно ли у некромантов есть «хранилище» для похищенных тел?; где оно может находиться?; знают ли об этом арестованные некроманты?; стоит ли подыграть Аманьесе и Амадо, чтобы узнать от них местонахождение?
Маленькая уступка ради большей победы. Но если отпустить Арьяно и Корану, это будет нарушением полицейского кодекса. Комиссар Гон не поймет и ни за что не даст согласия. А король? Стоит признать, что его вражда с Орденом жизни сильнее заботы о живых и мертвых, и решительных действий от полиции он ждет немедля.
– Послушай мой пульс, инспектор. – Чезаре вытянул руку, но Грей не шелохнулся. – Я такой же живой, как ты. Я был мертв несколько месяцев, а теперь сижу напротив и говорю с вами. Черту между жизнью и смертью легко стереть. Выбор за тобой, но одно я скажу точно: на той стороне нет тех, кто не хотел бы вернуться к любимым.
Все внутри заскрежетало, будто двинулись давно проржавевшие шестеренки. У него ведь было так мало хороших воспоминаний – не просто хороших, а живых, когда он жил полной, счастливой жизнью, а не бегал по городу загнанной лошадью. Самое светлое, самое яркое воспоминание тоже стоило отдать в угоду службе.
– Да! – яростно ответил Грей. – Я помогу, но поклянитесь, что вы вернете Мерсаду, что она будет прежней.
Убийца и некромант синхронно кивнули, точно заранее сговорились. Надежда мелькнула последний раз: Мерсаду можно вернуть, он снова сожмет ее не по-женски сильную ладонь, посмотрит в упрямые карие глаза, дотронется до черных, как смоль волос – и погасла. Пусть чертов город забирает остатки воспоминаний, пусть верно служат делу. Надо узнать, где хранятся тела, и поймать виновных. Вот и все.
– Где мертвые? – На ответ Грей не надеялся, но этого вопроса, наверное, от него ждали.
Эйнар и Алето переглянулись. Второй ответил:
– Какой ты торопыга, инспектор! Всего по чуть-чуть. Сначала ты скажешь, как поможешь Рони и Алио, затем немного правды приоткроем мы. Потом мы заберем их, а ты получишь все.
Грей кивнул. Это было ожидаемо.
– Мне нужны доказательства.
– Живого Бона мало? – Алето ударил Чезаре по плечу, тот с кислым видом улыбнулся, крутя опустевший бокал.
– Я хочу знать, что рискую своим положением не зря.
Аманьеса и Амадо снова переглянулись – решали, что можно сказать? Думали, о чем соврать?
– Инспектор Горано, – вкрадчиво начал Эйнар, – вам лучше согласиться. Ничто не помешает нам взять вашу кровь и приказать.
– Зачем тогда эти сделки?
– Потому что мы не хотим убивать вас после, но и отпустить не можем. Искреннее желание обойдется дешевле приказов. Но если будет необходимо… – Эйнар недоговорил.
– Ясно. Я должен согласиться в любом случае.