Продолжая болтать, Алето посмотрел на бельевой шкаф, на умывальник с миской, кувшином и подставкой для мыла, на фарфоровый поднос, на котором были выложены щетка, зубной порошок, губка. Между всем этим уже лежал гребень для волос, флакончик духов, крем – эта женщина только появилась и уже все изменила?! Она ведь пришла даже без вещей, где хоть успела найти их?
– Эй, ты не утонула? – Не было слышно ни плеска, ни шевеления. – Не бойся, вылезай, мне неинтересно.
Алето заметил платье девушки: пыльное, десятки раз перештопанное, и ему стало стыдно за собственную браваду – незачем смущать эту овечку. Наверное, себя, готового над всеми и всем насмехаться, он тоже нафантазировал.
– Правда, не бойся. Я найду, во что тебе переодеться и оставлю на ручке. Буду ждать в гостиной.
Алето аккуратно прикрыл дверь и двинулся по коридору. На первом этаже целую комнату отвели под забытые вещи. За два года и спустя десятки случайных жильцов она превратилась в залежи из сотен предметов одежды, книг, игрушек, посуды, как на рынке, устроенном коробейниками.
Он зажег лампу. Всего здесь было так много, и кучи казались громоздкими и хрупкими, словно вот-вот рухнут.
Какой цвет мог подойти девушке с волосами – темной медью? Алето растерянно осмотрел горы тряпья. А, черт с ней, пусть сделает вид, что ей нет дела до внешности. Он вытащил из залежей коричневые штаны, оставшиеся от какого-то парня-подростка, и светлую рубаху. Зато точно подойдет. Платье на ней, такой тощей, повиснет, а корсетом и поддерживать нечего.
Алето оставил вещи, затем нашел бумагу, ручку и вернулся в гостиную. Огонь превратился в угольки, и он подбросил небольшое полено. Налил еще виски, снова включил граммофон. Котяра спрыгнул с подоконника, намереваясь вернуться в кресло, но Алето его опередил. Он вытянул ноги и прикрыл глаза, вслушиваясь в музыку и изредка делая глоток. В такие моменты жизнь казалась почти сносной.
Веки сжимались все сильнее, мелодия долетала уже тише… Алето почувствовал прикосновение к плечу и вскочил, высоко подняв кулаки. Он сразу понял: его опять тащат с койки, чтобы избить – в Рицуме знали всего один язык.
Девчонка испуганно отскочила, кот недовольно мяукнул. Алето на выдохе провел рукой по лицу и указал ей на соседнее кресло:
– Сядь.
Хотелось сказать что-то другое, с ухмылкой или улыбочкой, но слова не шли. Их место легко заняли виденья прошлого, и тело заныло, вспоминая удары по почкам и печени, сломанные ребра, и как сам сбивал кулаки в кровь.
Девушка подняла упавший на ковер стакан, налила виски и протянула Алето.
– А ты быстро учишься. – Наконец, получилось улыбнуться. – Останешься со мной?
Она замотала головой.
– Ну ладно. Рассказывай, зачем ты здесь. – Алето осекся, но девушке, кажется, было плевать. – Напиши. – Он подвинул к ней бумагу и ручку. – Как хоть тебя зовут?
Каждую букву она выводила медленно, как прилежный ученик, который хотел писать хорошо, но еще не научился делать это достаточно быстро.
Она протянула лист: «Рони». Алето посмотрел на нее, склонив голову набок. Ну какая это Рони? Слишком звонкое и уверенное имя. Впрочем, в Алеонте говорили: «В тихом море самые опасные шторма».
– Напиши, за чем ты шла. Считай, я продавец, а ты пишешь список покупок. – Алето отпил виски и откинулся на спинку кресла. Рони уставилась на отметки на его груди. – Ну чего так смотришь? Да, я худенький. Хочешь откормить меня?
Это секунда замешательства была у каждой. Все знали, где оставляют черные линии и что живыми оттуда не выбираются. И одни, испугавшись, бежали, торопливо надев уже расстегнутое платье, а другие только сильнее льнули, чувствуя от мысли об опасности еще большее возбуждение. Оказавшиеся рядом из-за другого вели себя не лучше – прятали глаза, спешили уйти. Мало кто мог просто посмотреть и вернуться к своим делам.
Смутившись, Рони что-то вывела, всего пару слов, и остановилась, нервно теребя ручку.
– Не бойся. – Алето покрутил по стенкам стакана золотистый напиток и снова посмотрел на девушку. – Сколько тебе, лет восемнадцать? В твоем возрасте сюда приходят, чтобы отравить соперницу, реже – родителей ради наследства. На ту, которая нюхает или курит, ты не похожа.
Рони смотрела в ответ как знающий правду учитель смотрит на оправдывающегося ученика. От этого взгляда стало неуютно: она больше не смущалась, а сидела с таким видом, будто знала его наизусть. Ну уж нет.
– Не смотри на меня так больше. – Алето грозно ткнул пальцем в воздух. – Напиши, что ты хочешь, не надо ничего рассказывать. Это не мое дело.
Девушка неуклюже дописала и протянула лист, пряча глаза. «Чтобы один человек умер». Алето держал клочок бумаги в вытянутой руке и смотрел на него, не мигая. В голове начала зарождаться новая фантазия. Это была еще одна идеальная ситуация.
Его старый друг нашел себе хобби, начав убивать. Он яро и до безумия верил словам Альвардо, звучавшим тысячи, даже миллионы раз: «Станешь новым богом Алеонте», «Вернешь в город искру», «Искоренишь зло». Они были напыщенными и громкими, но превратились для него в заклинание, в молитву, в мантру.