Алето долго следил за старым другом, пытаясь понять, как тот выбирает жертву. Надо подвести его к выбору недруга Рони, и если Алето будет знать заранее… Этот затейник не должен заскучать. Наверное, новую затею стоит подготовить даже раньше, чем встречу с кровником. Необходимо поменять кирпичики местами – фундамент будет крепче.
Альвардо говорил, что в Алето больше рассудка, чем сердца. Ну вот же – он чувствовал себя оголенным нервом, который живет всего одним чувством, и все в нем подчиняется ненависти. Пусть учитель пожинает плоды своего ученья.
– Кого? – спросил Алето, мыслями возвращаясь к Рони.
Что же, заповедь, что здесь не спрашивают о чужих историях, пора забыть. Некоторые стоят того, чтобы отказаться от собственных слов, а ради старого друга можно было нарушить любое табу.
Крошечными буквами Рони вывела: «Отец».
Так вот откуда у нее столько синяков? Если он бил собственную дочь, она имела право ополчиться против него. Отличный вариант. Друг не устоит, особенно если добавить в историю острых деталей.
– Кто твой отец? – осторожно спросил Алето, боясь спугнуть девчонку.
Некромант шевельнул пальцами, заставляя сердце Рони забиться медленнее. Он слышал, как успокаивается ее пульс, как кровь течет по венам ровными сильными потоками, и это было сродни красивой завораживающей мелодии.
Девушка медленно написала: «Гирвано Корана, ворон».
Алето продержал записку в руке дольше, чем следовало. Не любил он воронов и других птичьих ублюдков, гордо именовавших себя «полицией».
Его отец работал коршуном и бросил их, когда мать носила второго ребенка. У них не осталось денег, и особенно ярко Алето запомнился суп из картофельных очистков. Из-за недоедания и волнения матери Лота родилась больной, да и у мамы здоровье пошатнулось. Она уже не могла нормально работать, ее гнали со всех мест, пока вовсе не перестали принимать. Тогда они перебрались в деревню, но и там было не лучше. И все из-за одного чертова коршуна, который пытался быть защитником города, а оказался обычным ублюдком.
Перегнувшись через стол, Алето сжал ладошку Рони.
– Ты не одна. Я помогу. Расскажи мне, что с тобой произошло.
«Ты не один», – говорила чертова церковь. Он ненавидел эту фразу и теперь сам ее произнес. Слова давали слишком много надежд, они были коркой хлеба для голодающего. Он сам когда-то продался, но стоящего в них оказалось немного. Что же, девчонка должна доверять ему, чтобы рассказать все.
И она, как послушная кукла, все писала и писала. Алето прочел текст – настоящую исповедь, и детали плана сами собой встали на место. Да, все же он был фантазером, и это ему нравилось. Вон какой чудный план получилось нафантазировать. Старый друг не заскучает.
Эйнар хмуро вглядывался вдаль, Алето переминался с ноги на ногу. Они стояли наверху школьной башни, и весь двор, занесенный белым, был как на ладони. Снег, такой редкий в Алеонте, казалось, специально выпал именно сегодня, чтобы сделать день еще более тревожным, неясным.
– Как думаешь, что с ним будет? – спросил Алето, делая шаг в сторону от балюстрады.
– Отправят в Рицум или повесят, – не задумываясь ответил Эйнар.
Известие о том, что ученик Ордена жизни убил другого, потрясло не только школу, но и весь город.
Конечно, Раон всегда был козлом, но… Эйнар знал о его семье, знал, что вечные цепляния к другим только от того, что парня унижают дома. И пусть он сам сталкивался с ним чуть ли не каждый день, были моменты, когда они разговаривали на равных, и Раон казался, в общем-то, неплохим. А тут… Он не рассчитал магию и сжал сердце другого ученика слишком сильно. Подобное случалось редко, но за преступления судили всех одинаково.
Алето посмотрел на свои ладони так, словно видел в них орудие убийства.
– А если мы тоже когда-нибудь не сможем контролировать себя? Между жизнью и смертью так мало, я боюсь не нащупать этот миг.
Эйнар положил руку на плечо Алето:
– Я тоже боюсь. Но если мы не будем бороться за жизнь, то кто тогда? Мы научимся управлять своей силой.
– Хорошие слова, Эйнар.
Отец Гаста появился как всегда неожиданно. Серебряных нитей в его густых черных волосах заметно прибавилось за последние дни. Карие глаза смотрели устало, но по-доброму, с бесконечным пониманием. Эйнар уже плохо помнил, как выглядел отец, но казалось, что Альвардо похож на него.
– Алето, ты боишься, что не сумеешь совладать с магией, как это произошло с Раоном?
– Да. – Друг выпрямился, но взгляд по-прежнему был прикован к заснеженному двору.
– Если ты боишься сделать больно, это говорит о твоей человечности. Страх – хорошее чувство, оно показывает нам, когда нужно остановиться. Но грань тонка. Иногда, попав во власть страха, мы можем отказаться от всего и проиграть. Магия – не бог, это инструмент, и нам решать, как его использовать. Алето, в тебе больше рассудка, чем сердца. – Альвардо улыбнулся второму ученику: – А в тебе больше сердца, чем рассудка, Эйнар. Вам обоим нужно найти компромисс, только так вы найдете верный путь.