Ремир кинул ему пачку сигарет, затем, убрав ноги со стола, выпрямился и начал. Чем дольше инспектор слушал, тем громче разум в унисон с чутьем твердили, что дело вовсе не закончено.
***
К полицейской башне примыкало квадратное серое здание, которое в народе прозвали «могильником». Внутри всегда стояла прохлада, даже скорее холод, и оно было настоящим спасением от жары Алеонте. Если не знать, что коридоры ведут в комнаты с безжалостным белым светом, под которым режут трупы и ковыряются в них.
– Коршун Грей! Давно ты не залетал к нам. – Истар, выйдя из-за стола, поприветствовал широкой улыбкой.
Инспектор был рад, что врач оказался в кабинете, а не в одной из комнат, изучая мертвое тело и разгадывая тайну его смерти. Истар практически всегда работал, и говорить с ним частенько приходилось, стоя над развороченными кишками.
– Соседи у тебя не из дружелюбных, не хочется лишний раз заходить.
Грей взял стоящий у пустой стены стул и сел напротив врача.
– Да что ты, они куда дружелюбнее людей, – улыбка сделалась шире. Истар так прижал голову к груди, что стал виден второй, третий и даже четвертый подбородок.
– Точно, – отозвался Грей, оглядывая комнату с серыми обоями, которые казались еще серее из-за плохого освещения. Свет будто берегли для лабораторий, где проходили исследования. – Я пришел по делу, Истар. Скажи, за последние восемь-двенадцать месяцев ты не замечал ничего необычного? Странные отметки на телах, нехарактерные признаки? Может быть, увеличилось количество тех, кто умер от удушья или от удара по голове, скажем?
– Что-то необычное, – задумчиво протянул собеседник, скрещивая на массивной груди руки. – Я не занимаюсь всеми, кто умирает в Алеонте. Я говорю только об убитых, а о них ты сам можешь прочесть в отчетах.
– Вопрос в другом, Истар. Я знаю, что без тебя никто из твоих ребят не посмеет отправить в архив ни одну бумажку, ты читаешь все их отчеты. Так не замечал ли ты чего-то общего, чего-то странного? Ты ведь знаешь это чувство, когда настоящих зацепок нет, но что-то не дает покоя. Оно было, скажи?
Истар начал перебирать исписанные листы. Грей молчал, давая ему собраться с мыслями. Утерев с лысой головы проступившую испарину, врач медленно произнес:
– Ну да, я заметил кое-что. В последний год увеличилось количество тех, кто умер от сердечных болезней. Многие были еще молодыми, не старше тридцати, и не жаловались на здоровье. Из-за этого их родные предполагали отравление, мы вскрывали тела, но никаких следов яда не находили. Вот только… Ты знаешь, как устроено сердце?
Грей покачал головой.
– Это мышца, но она нуждается в регулярном притоке крови. Чтобы остановить кровотечение на руке, например, врачи могут наложить жгут сроком до двух часов, однако с сердцем так не получится, даже несколько минут губительны.
Хотелось поторопить мужчину, но Грей молчал – он начал понимать, почему тот решил говорить так подробно. Лучше, конечно, оказаться неправым.
– Нет, не о том я. – Истар отвернулся, пожевывая губу. Он помолчал еще с минуту и продолжил: – Чаще всего кровь собирается в этакую бляшку, которая закупоривает сосуды, ведущие к сердцу, и человек умирает. У тех, кого мы вскрывали, этого не было, но их сердца выглядели… – Истар сделал еще одну паузу. – Странно. Как если бы их сжали по краям.
– Разве такое возможно?
– Сердце весит не больше трехсот грамм, человек даже способен раздавить его, но до него не добраться, не убив. Тех людей, мне показалось, коснулось что-то изнутри. Ты же понимаешь?..
Грей покачал головой: все стало ясным – и еще более запутанным.
Группа магов крови была самой многочисленной в Алеонте. Они называли себя Орденом жизни и даже создали собственную религию – церковь Эйна. Большинство служителей владели силой, но не каждый маг был верующим.
В возрасте десяти лет Раон Кавадо поступил в школу Ордена жизни. Доучившись, он мог бы стать одним из лидеров церкви Эйна или начать государственную службу – такой род силы открывал двери даже быстрее, чем богатство или знатная фамилия.
В этой церкви все называли друг друга братьями и сестрами, а старших – отцами и матерями. И пусть Кавадо не закончил учебу, времени было достаточно, чтобы в голове могла поселиться мысль, которая, усилившись от проведенных в больнице лет, переросла в одержимость верой и желание очистить город.
Что если нужно воспринимать слова Раона буквально? Где-то среди церковников действительно есть отец, который выбрал несколько сыновей и вложил им в голову ужасную идею. Один, совершив убийство по неосторожности, не оправдал надежды, но остался другой, более верный, более правильный, что ли?
Достав из кармана часы на серебряной цепочке, Грей начал крутить их в руках. Это всегда помогало направить мысли в нужную сторону. Вот и сейчас они выстроились в простую, понятную линию: узнать про школьную жизнь Раона, собрать список лечившихся вместе с ним, снова проверить места, которые полиция считала его убежищем.
– Мне нужны имена, Истар. Почему ты не сказал раньше?
– Да разве было о чем… – мужчина отвел взгляд и так понурил голову, что стал казаться меньше.