Разве это возможно? Моя досада никак не желала уступать место чувству вины или даже лёгкой светлой грусти. Нет, это совершенно исключено! Я решила как следует обдумать эту тему, оказавшись в одиночестве. А пока уточнила:
– Значит, как я понимаю, лейтенант решил не открывать уголовного дела?
– Совершенно верно, – кивнула Ната. – И он наверняка уже укатил восвояси, если только Альбина не уговорила его остаться на столовский ужин.
Потянувшись к мини-холодильнику, приятельница достала из него бутылку белого вина и принялась привычно отдирать от неё бумажную этикетку.
– Посему предлагаю немедленно помянуть несчастного парня, – без тени грусти в голосе сказала Наташа. – Подлые грибы, Любочка, смею предположить, из тебя уже давно вышли естественным путём, и неприятные симптомы тебе больше не грозят.
Я поморщилась и прислушалась к себе. Со вчерашнего вечера организм вроде вёл себя прилично. Пожалуй, полбокала сухого белого перед ужином мне не повредит, решила я.
– Ай! – взвизгнула неожиданно Наташа, схватившись за руку. – Чёртов штопор!
И на белом клеевом фоне, оставшемся от этикетки, только что написанные маркером слова «За новую жизнь» оказались украшены каплями свежей алой крови.
Ужин того же дня ознаменовался очередным визитом к нашему столику дражайшей Клары Эдуардовны и её, судя по всему, чуть более молчаливой подруги. Собака, торчавшая из сиреневой сумки, уже взирала на меня вполне ласково, почти как на родную.
– Боже мой, девочки! – завела Клара Эдуардовна. – Какие же вы, оказывается, шутницы!
Мы с Наташей осторожно переглянулись.
– Так разыграть меня, ну так разыграть, – без тени проявляемой накануне столь активно скорби веселилась бабуля. – Я сегодня переписывалась с твоей матушкой, Люба. Вот она-то мне всё и объяснила. Ах, озорницы!
Мы с Наташей снова переглянулись, уже более обречённо, и постарались изобразить для дам приветливые виноватые улыбки.
– Светлана Аркадьевна, – продолжала верещать университетская сплетница. – Вы знаете, у меня возникла одна прекрасная идея. Раз уж всё так замечательно прояснилось и наша Любочка совсем не в трауре, то предлагаю подружить её с Лёнечкой. Мне кажется, они вполне могут составить чудесную пару.
Я похолодела, а Наташа под столом тихонько наступила мне на ногу, очевидно, с целью оказания посильной моральной поддержки. От одной мысли о перспективе терпеть весь остаток отпуска на турбазе общество малосимпатичного нудного субъекта, да ещё и регулярно дополняемое тесным общением с двумя этими дамочками, мой мозг вскипел и взбунтовался. Из головы мигом улетучилась и моя недавняя досада, и все планы по тщательному обдумыванию наедине с собой обстоятельств печального происшествия с Артёмом, и полбокала сухого белого, выпитого в его память.
Пока пожилые дамы чирикали между собой, обсуждая детали столь гениальной идеи, а я лихорадочно соображала, как бы повежливее отказаться от такого заманчивого предложения Клары Эдуардовны, Леонид уже материализовался, будто из воздуха, и предстал пред нашими очами. Очевидно, он был заготовлен дамами заранее, где-то неподалёку, на манер рояля в кустах.
– Добрый вечер, – отчаянно картавя, произнёс мужичок, шаркая ножкой. – Не правда ли, чудесная стоит погода?
– Да, ммм… ничего, – только и смогла ответить я и покосилась на Наташу.
Та, с очень весёлыми после порции вина глазами, сидела, на удивление, молча. Однако по её плотно сжатым губам и принявшемуся стремительно розоветь лицу я поняла, что давалось это ей весьма непросто.
– Ну вот и славно, – погладила меня по плечу Светлана Аркадьевна. – Вот и Лёнечке нашлась здесь компания по возрасту.
Наташа ещё сильнее сжала губы, превратив их в тонкую ниточку, а её лицо приобрело теперь почти малиновый оттенок.
– Лёнечка, предлагаю оставить сейчас девочек, они ещё даже поесть не успели, – увещевала сына Светлана Аркадьевна. – А после ужина приглашаем вас всех к нам на открытую веранду на партию в карты.
Исключительно из желания избавиться от этой компании до того момента, как Наташа лопнет от смеха, я поспешно закивала. Взрыв хохота моей соседки прогремел, к счастью, уже после того, как троица вышла из помещения столовой.
– А-а-а, – завывала приятельница, держась руками за живот. – Ты слышала? Этому лысому задохлику, получается, всего немногим больше тридцатника! Немудрено, что мамаша никак не может пристроить его какой-нибудь девахе. Он же выглядит и одевается как пенсионер!
– Да уж, никогда бы не подумала, что он почти наш ровесник, – согласилась я. – Только что нам теперь с ним делать прикажешь, с таким-то сокровищем?
– Не нам, – снова захохотала приятельница. – Не нам, а тебе! Тебя же, судя по всему, избрали ему в невесты.
– Дёрнул же мою маму чёрт за язык сказать, что про любовника мы пошутили, – простонала я. – Легче было бы ещё пару раз соболезнования про Артёма от них выслушать, чем такое. Как вот теперь отбиваться от их приглашений? Не отстанут ведь.
