Для начала следовало признать, что Наташа всё ещё очень симпатизировала Владу, несмотря на свою внешнюю нейтральность и отстранённость. Она просто привыкла в социуме носить маску этакой суперсовременной и глубоко не вовлекающейся в розовые сопливые истории мадам. А на самом деле Ната обычная, земная и тёплая, умеющая вон, как выяснилось, даже плакать. Так. Другими словами, своими подозрениями насчёт Влада с ней по-прежнему делиться не стоит. Побережём её чувства.
А подозрения мои между тем лишь крепли. Действительно, и как я могла забыть об этом моменте? Наш дорогой Влад увлечённо читал медицинскую литературу. Наташа сказала мне об этом сейчас, но она говорила подобное и раньше, когда активничала, организуя наши коллективные свидания на природе, а точнее, ту злополучную лесную прогулку. Она тогда, помнится, посетовала, что заходила в тренерский коттедж, но парень не особо стремился общаться, предпочитая отгораживаться от компании какой-то книжкой по медицине. Вот и косвенное свидетельство его причастности. Наверняка он вычитывал там свойства и действие кордерина. Хотел, так сказать, народными методами повлиять на Артёма. А вышло… что вышло. Непредумышленное убийство, знаете ли, тоже убийство. И должно быть наказано по закону.
Так, теперь вернёмся к нашей записке в яйце. Звучит-то как по-идиотски, промелькнуло у меня в голове. Лиля каким-то образом узнала, что Влад собирается подсыпать ядовитый порошок в еду, и стала опасаться за свою жизнь? Да нет, глупость какая-то. Девчонка же – не рабыня, чтобы подчиняться любым приказам Влада. Она могла просто не присоединяться к нашему застолью. И потом, она написала «в моей смерти», а не «в нашей смерти». С чего бы это? Чем ей лично мог бы навредить кордерин? Нет, здесь что-то другое. А если другое, то что? В конце концов, чем же мог наш спокойный и уравновешенный красавец Влад так напугать девушку, что она даже побоялась рассказать кому-либо об этом и лишь написала записку и прикопала её в песке пляжа?
А та записка, которую Лиля нацарапала мне? Что это ещё за неожиданные и странные слова в защиту Шашкина? Такое ощущение, что она думает, будто я под Сергея активно копаю. Хотя у меня к нему ни по этому конкретному делу, ни как к детскому тренеру вообще-то никаких претензий нет. Севка вроде бы тоже не жаловался. Да и на неё, кстати. Но Лиля вообще меня, кажется, стала бояться с самого начала. Интересно, почему?
В любом случае, судя по её последней записке, там явно произошла какая-то мутная история с Артёмом. Не совсем вписывается в мою основную версию, конечно, но, возможно, это лишь на первый взгляд, а на самом деле информация может оказаться мне весьма полезной. Расспросить, считаю, необходимо.
Но как же её разговорить? Девушка пугливая, чувствительная, думаю, проще всего её подцепить какой-то милой провокацией. Вот только какой? Надо подумать.
Так, но сначала стоит чётко сформулировать все сведения и написать очередное сообщение маме. Кстати, она наверняка уже что-то ответила мне на предыдущее послание.
Обуреваемая этими мыслями, я выключила воду и вышла из душа, завернувшись в большое полотенце. Сев на кровать, я машинально взяла пульт и включила телевизор.
– Шоу «Пусть все услышат», – заголосили оттуда. – Мы выведем на чистую воду каждого.
Поморщившись от лицезрения престарелой эстрадной звезды с надменно сжатыми губами и пары молодых полуодетых девчонок, очевидно, популярных интернет-исполнительниц, нервно ёрзающих на отведённом им фиолетовом диванчике, я усмехнулась, прошептала «фас» и выключила телик. Желания выслушивать очередную визгливую стычку по проблематике «отцы и дети» у меня определённо не было.
Я неспешно вытерлась и натянула на себя лёгкое сиреневое платье к ужину. Затем слегка припудрила ставшее уже золотисто-загорелым лицо и нанесла на губы светло-розовый блеск.
Закрыв тюбик, я подошла к большому зеркалу и улыбнулась своему явно посвежевшему отражению в нём. В ту же секунду услышала стук в дверь.
Возбуждённая Лиля угрём проскользнула в мой номер, как только я отперла замок. Уставившись на меня взглядом голодного спаниеля, она молитвенно сложила руки у худенькой груди и воскликнула:
– Ведь ты же правда веришь, что Серёжа ни в чём не виноват?
Совершенно не понимая, что происходит, я между тем интуитивно сознавала, что девушка не примчалась бы ко мне по какому-то незначительному и неважному поводу. Причём этот самый повод появился у неё буквально только что, во время нашего с ней разговора в игровой комнате.
Постаравшись ничем не выдать своего замешательства, переплетённого с азартом детектива, я величественно присела на кончик кровати. После чего жестом, достойным доброй императрицы, указала ей на кресло и лишь тогда уклончиво ответила:
– У меня нет полной уверенности в этом. Надеюсь, Лиля, что ты как раз мне сейчас всё и прояснишь.
