Рассказ же Наташи навёл меня на новую мысль, которая вылилась в очередную, пусть пока и нестройную версию, требующую серьёзного аналитического препарирования.
Очевидно, что Леонид по-прежнему был влюблён в Альбину Сысоеву, ставшую теперь Киреевой. И это было сложное чувство, пронесённое через годы и не получавшее никакой подпитки, а напротив, регулярно подвергаемое, как мужчине могло казаться, болезненным пинкам. Оно могло вылиться в банальную жажду мести когда-то обожаемому объекту. Недаром Леонид, подсмотрев мою переписку с мамой и поняв, что я затеяла частное расследование, принялся упорно наседать на меня, указывая прямо на виновность директрисы.
Возможно, Лёнечка узнал о новом романе недоступной для него Альбины и поэтому немедленно захотел как можно сильнее ей насолить. Вот только, разве мог бы он ради этого пойти на убийство, с тем чтобы затем нагло подставить её?
Вздохнув, я покачала головой. Следовало признать, что вменяемый человек – а Леонид, несмотря на его неприятие современным миром, не создавал впечатления откровенного психа – не стал бы затевать схему с убийством. По крайней мере, такую хлипкую и ненадёжную. Ведь кроме намёка на шантаж, никаких больше улик, указывавших на виновность Альбины, до сих пор не всплыло. А классическая схема «подставы» уж точно предполагала бы подобный очевидный вариант. Скорее Леонид к убийству непричастен, он лишь мог просто воспользоваться удачной ситуацией и подбросить в расследование пару полезных для гадкой мести фактов, чтобы Альбину как минимум стали подозревать. Или… он мог попытаться таким образом кого-то выгораживать.
Но кого? И вот тут появляется моя настоящая новая версия. На первый взгляд невероятная. Да и, честно говоря, на предмет пресловутой возможности совершения преступления совершенно пока не проработанная. Однако с учётом полученной от Наташи информации в ней вырисовывался ясный и веский мотив. А это, как мы помним из утверждений классиков детективного жанра, самое главное.
Кого глубоко любил Лёнечка, кроме Альбины? Светлану Аркадьевну, свою мать. Та же, в свою очередь, давно обожала Альбину. Она, судя по всему, была ей как дочь, и пожилая женщина могла стремиться тщательно оберегать благополучие своего давно выросшего ребёнка. А оберегать в такой ситуации, скажем прямо, было что. Светлана Аркадьевна являлась по-прежнему активной дамой и как, пусть и бывший, руководитель наверняка тактически мыслила. К тому же, вспоминая разъяснения маминого эксперта, перевернуть тело Артёма на влажной и скользкой травяной подстилке запросто могла и женщина. Если Клара Эдуардовна каждое утро проводила на йоге, то Светлана Аркадьевна легко могла выйти на то время из её поля зрения. И отсутствие дамы в искомый для расследования промежуток мог заметить как раз только Лёнечка.
– «Что может оправдать она, любовь святая матери к ребёнку?» – тихонько процитировала я стихотворную строчку, бывшую эпиграфом к одной из прочитанных мной недавно на турбазе книжек[10].
Ленивое солнце выглянуло из-за облаков, словно внезапно опомнилось, что на дворе июль, и щедро плеснуло золотом на верхушки сосен. Те в ответ благодарно зашумели.
Я тоже обрадовалась вновь взявшей курс на улучшение погоде и тотчас же вспомнила, что совсем не купалась после нашей лодочной прогулки с Владом и Сергеем. Вынужденное хождение по мелководью до мёртвого тела Артёма купанием нельзя было назвать даже с сильной натяжкой.
Чуть поразмыслив, я решила, что неплохо было бы сейчас освежить голову небольшим заплывом, благо солнце, проснувшись под вечер окончательно, принялось просвечивать сквозь редеющую облачную пелену всё чаще.
Прибежав на пляж в одном купальнике и шортах, я с лёгкой досадой обнаружила, что одиночеством наедине с природой мне на этот раз насладиться не удастся.
На лежаках с комфортом расположились «симпатичный женатик» Евгений и его весьма габаритная супруга. Та была облачена в закрытый чёрный купальный костюм и, казалось, сладко дремала. На её груди лежал и мерно колыхался от дыхания раскрытый дамский роман. Евгений же что-то увлечённо читал в своём телефоне и не заметил, кажется, моего приближения.
Чуть поколебавшись, не доставлю ли я неудобства своим присутствием семейной паре (о, проклятое воспитание!), я всё же приняла решение быстро искупаться.
У лежаков задерживаться я не стала. Просто бросила туда полотенце, вежливо кивнула поднявшему глаза от телефона мужчине и аккуратно зашла в оказавшуюся по-прежнему тёплой озёрную воду. Когда я проплыла в зеркально гладком сегодня озере пару своих обычных кругов (в пресных водоёмах я от берега значительно отдаляться традиционно боюсь), мне пришло в голову задержаться, повисеть в приятной воде поплавком и посмотреть на пляж с воды. Как выяснилось, Евгений отложил телефон и внимательно наблюдал за мной.
