Но, на удивление, особенно сильно Альбина подружилась с матерью Лёни, Светланой Аркадьевной. Директриса, разумеется, по вполне понятным причинам, страстно благодарила внимательную и смелую девочку, спасшую жизнь её единственному сыну. Альбине тогда на общей линейке торжественно вручили почётную грамоту и значок, свидетельствовавший о её героическом поступке. Но Светлана Аркадьевна дополнительно окружила девочку заботой, по уровню не уступавшей материнской. По крайней мере, Альбине, жившей с отцом, его новой женой и их общим маленьким ребёнком и оттого не избалованной семейным теплом и вниманием, казалось именно так. Более того, директриса по каким-то своим каналам выхлопотала для Альбины путёвку в их лагерь на следующую, августовскую смену, и семья девочки с радостью воспользовалась этой возможностью.
– Избавились от обузы, – прокомментировала тогда для себя с нотками удовлетворения мать Лёни.
С тех пор Альбина Сысоева, очень полюбившаяся Светлане Аркадьевне, стала проводить каждое лето в «Сартовом бору» наравне с её собственным сыном, благо такими полномочиями директриса лагеря вполне располагала. Девочка также часто приходила в гости в дом Осиповых. Мама Леонида, обычно робкого и словно бы прозрачного мальчика, так непохожего на неё саму, рассмотрела в яркой и смелой Альбине родственную душу.
– Вот если бы у меня, кроме любимого сына, была ещё и такая чудесная дочь! – вздыхала она, зная, что собственных детей у неё, к её большому сожалению, больше не будет.
Впервые Леонид, который в лагере чувствовал себя гораздо увереннее, чем где бы то ни было, решился пригласить Альбину на медленный танец лишь на следующий год после их знакомства.
Это произошло во время дискотеки на «большом костре». Светлана Аркадьевна чтила старые пионерские традиции, и королевские ночи, сопровождаемые огромным костром, случались в «Сартовом бору» в завершение каждой из трёхнедельных смен. Девочкам на них полагалось надевать свои самые яркие наряды и позволялось делать причёски и лёгкий макияж (впрочем, памятуя о моде девяностых, сегодня многие из тех образов школьниц могли бы вызвать у нас оторопь). Ребята на мероприятии традиционно прощались с новыми друзьями, с первыми романтическими увлечениями, трогательно, искренне, иногда рыдая и заверяя в вечной дружбе и бесконечной переписке.
– Пойдём потанцуем? – набравшись храбрости, нарочито небрежно бросил Леонид, заглянув в лицо девочке и тотчас же отведя взгляд в сторону костра, который старательные вожатые в этот раз смогли сделать почти трёхметровым.
– Чего это ты, Лёнчик? – удивлённо подняла тонкую бровь Альбина и дружески потрепала его по плечу. – Подожди, давай на следующую песню я тебя сама приглашу. – И упорхнула танцевать с аккуратно отодвинувшим его своим гораздо более широким плечом восьмиклассником. Тот играл вечерами дворовые песни на гитаре старшего брата и тайком курил в кустах за качелями.
Леонид уже тогда всё понял про отношение к себе Альбины. Но, стиснув зубы, стерпел. В конце концов, рассудил не по годам мудрый мальчик, первая смена закончилась, и этот восьмиклассник завтра уезжает. А Леонид и Альбина останутся в лагере. Пресловутая же френдзона рядом с любимой девочкой всё же в итоге оказывается выгоднее, чем даже самые романтические её воспоминания.
К слову, обещание своё Альбина тогда сдержала, и на балладу Roxette Лёня был ею приглашён, несмотря на открытые смешки подружек.
Затем началась новая смена, и у эффектной Альбины Сысоевой появились новые ухажёры. Леонид терпел, но постепенно начинал злиться. Светлана Аркадьевна, будучи отличным (и весьма занятым) руководителем, при этом не оставляла без внимания и любимого отпрыска.
Замечая частые изменения в его настроении, мать вывела Леонида на серьёзный разговор. Взрослеющий, но всё по-прежнему мягкосердечный и безмерно любящий мать Лёнечка под давлением её расспросов вынужден был поделиться своей душевной болью. Светлана Аркадьевна, выслушав мальчика, сердечно обняла его и пообещала всё уладить.
Она искренне поговорила с Альбиной, всё ей тактично объяснив, дав несколько грамотных материнских наставлений и попросив мудро распорядиться этой информацией.
Альбина слушала внимательно и затем успокоила Светлану Аркадьевну:
– Не волнуйтесь, Лёню я точно обижать не стану.
Но для Лёнечки всё стало только ещё хуже. Нет, девочка всё поняла правильно и даже не думала над ним насмехаться. Она очень ценила отношение к себе и его, и особенно его матери, и будто бы берегла мальчика от ненужных терзаний. Но несчастный Леонид видел и понимал с каждым днём всё больше. Альбина воспринимала его как младшего брата, а Леонида, разумеется, это категорически не устраивало. Что может противопоставить женская мудрость первой юношеской любви?
