– Нет, – помотал головой Влад, – Серёга чётко сказал. Альбина удивилась очень, откуда он вообще узнал, что Артём к ней приходил разговаривать, ведь приходил он с вопросами, которые Серёгу вообще не касаются.
– И так прямо и сказала, не касаются? – хитро улыбнулась я.
– Так и сказала, – кивнул Влад, – Серёга причём ей сразу намекнул очень толсто, как он умеет, дескать, про нас с тобой, пупсик Альбинчик, хотел Артемон перетереть?
– Фу. А она?
– А она его высмеяла. Вот ещё, сказала, тоже мне тема для разговора. Я бы, сказала она, и слушать не стала этого желторотика. Иди, говорит, малыш Серёжа, и занимайся своими детишками. А в дела взрослых тёть не лезь. И добавила вроде что-то такое. Дескать, жалко, что Артём так глупо и рано погиб. Человек хороший, похоже, был и далеко пошёл бы.
– Любопытно, – пробормотала я. – Очень любопытно.
– Согласен, – сказал Влад. – И что же теперь, выходит, мне надо самому эту Альбину попробовать расколоть? Ну там, хотя бы зачем к ней Артемон ходил.
– Ага, так она и раскололась тебе, – грустно усмехнулась я и потёрла виски.
– А Гришин? – напомнил он мне про занимавшегося делом Артёма лейтенанта.
– К нему нам идти пока не с чем, – пробормотала я. – Хотя подожди!
– Что?
– Моя мама что-то там копает по своим источникам. Какая-то идея у неё. Кстати, она мне тоже сказала, что если Артём и ходил к Альбине, то разговаривать точно не о Шашкине.
– Хм, – посмотрел на меня недоверчиво Влад, – думаешь, предки вообще на что-то умное способны?
Я молча скользнула глазами по безукоризненно красивой фигуре парня, затем перевела взгляд на его лицо, словно вылепленное рукой античного скульптора, и впервые с ноткой грусти подумала, что Влад, конечно, во всех отношениях хорош, но между нами зияет глубокая пропасть.
А затем вслух сказала:
– Поверь, мои предки – способны.
– Тогда вопросов нет, шеф, ждём инфы, – поспешно ответил Влад, очевидно осознав уже, что допустил досадную оплошность.
– Можешь зайти ко мне снова вечером, а сейчас всем обедать пора, – улыбнувшись, смягчилась я и бросила ему майку.
Полезную, как я предполагала, телепередачу о детдомовских детях я припасла себе на случай беспросветной скуки. Этот случай, к моему сожалению, выдался незамедлительно. Что было тому причиной, спешный ли отъезд Наташи, вновь ли установившаяся жара, плавящая и без того расслабленный бездельем мозг, занятость ли Влада, который мне, безусловно, нравился, и Севки, который почти перестал ко мне заходить, увлечённо играя с друзьями, – я не знала. А может, дело было в молчании моей мамы, от которой я ждала важной информации в мессенджере, или и вовсе перечисленный набор факторов вместе.
Как бы то ни было, от накатившей скуки я пошла избавляться на озеро. Прибыв на пляж, я улеглась там животом прямо на песок и, накрыв голову тонким парео на манер палатки, принялась смотреть скачанный выпуск «Пусть все услышат».
– Насколько это сложно, – воскликнул эффектно появившийся в студии напомаженный ведущий, – адаптироваться в жизни человеку, которого уже однажды предали? Причём предали самые близкие и родные люди. Как построена психологическая работа педагогов, которые занимаются с воспитанниками детских домов? Какие отношения завязываются между самими детдомовцами? Это и многое другое мы с вами узнаем в сегодняшней программе. Поехали!
После положенной в таких случаях «фирменной» заставки передачи, а также охвата камерой аплодирующих в студии гостей, на экране появилась нарезка из интервью детей и подростков с очень грустными глазами. Те рассказывали, как именно оказались в детском доме. Всё это сопровождалось весьма печальной музыкой. Особенно тронул за живое дуэт из одетых в одинаковые синие костюмчики малышей, по виду не старше трёх лет. Они нежно жались к воспитательнице, которая ответила за них, что свою маму они совсем не помнят. Мне показалось, что интервью эти были старыми, по крайней мере, такой вывод можно было сделать по одежде и причёскам как самих детей, так и появлявшихся иногда в кадре взрослых.
Как выяснилось чуть позже, я оказалась права, так как почти все дети, участвовавшие в тех интервью, были приглашены сегодня в студию в качестве гостей и выглядели уже совершенно иначе. Как минимум лет на десять-двенадцать старше. Теперь они по очереди рассказывали, как сложилась их дальнейшая жизнь, кто из них встретил своё совершеннолетие в том же привычном учреждении, а кого забрали на воспитание в новые семьи. Кто из них потом связал судьбу с такими же, как они сами, близкими по духу детдомовцами, а кто рискнул довериться партнёрам, купавшимся в детстве в родительской любви, и, к счастью, не прогадал.
