Гитлеровцы усилили зенитный огонь. Один из снарядов попал в хвостовую часть самолета, второй - в крыло, еще один взорвался в кабине стрелка-радиста. Медлить было нельзя. Вот-вот взорвутся бензобаки, и тогда… Круглов уже покинул свою кабину, радист - погиб. Остался единственным живым на борту Жуган. Придерживая коленями [47] штурвал, Николай с силой дернул за рукоятку. Защелка поддалась, и фонарь отошел. Огонь с крыла подбирался все ближе. Летчик выбросился из кабины. Наступила непривычная тишина, еле слышен гул моторов удаляющихся самолетов да в ушах свист воздуха от стремительного падения. Открыв глаза, Жуган увидел быстро надвигающуюся на него землю. Что делать? Внизу враг. Есть ли смысл открывать парашют? А если плен? Издевательства, пытки, унижения. Эти мысли стремительно проносились в голове Николая…
Почти у самой земли Жуган с силой рванул кольцо. Над головой раздался знакомый хлопок - парашют раскрылся. Нет, сдаваться нельзя. Родине нужны воины-авиаторы. Только приземлился, освободился от парашюта, как тут же появились два немецких автоматчика. Николай бросился бежать к лесу. Гитлеровцы, видимо, желая захватить летчика живым, бежали следом, что-то кричали и стреляли в воздух. Расстояние между Жуганом и преследователями стало сокращаться. И тогда Николай решил схитрить. Он на бегу снял свой новый реглан и бросил его на землю. Стало легче бежать, стрельба позади прекратилась. Летчик оглянулся: немцы дрались из-за реглана. Бандиты не могли поделить добычу. Вскоре Жуган был в лесу.
С наступлением темноты летчик, сориентировавшись с помощью карманного компаса, пошел на восток. Стремился обходить населенные пункты и дороги. Утром сильно похолодало. Решил отдохнуть и согреться в скирде соломы, незаметно уснул. Проснувшись, Жуган увидел из своего укрытия женщину, идущую проселочной дорогой. Подозвал к себе, спросил, есть ли в их селе немцы.
- Сейчас нет. Но появляются частенько, приезжают на машинах, мотоциклах. Награбят поросят, [48] яиц, наловят кур - и куда-то уезжают, - ответила колхозница.
Николай попросил женщину принести какую-нибудь одежду, чтобы переодеться. Она молча наклонила голову и ушла в село. Вскоре принесла старую кепку, поношенную фуфайку, холщовые, в заплатках, брюки, парусиновые туфли. Взамен летчик отдал свое добротное военное обмундирование. Переодевшись, Жуган стал неузнаваемым.
Незнакомка пригласила летчика в село, к своему брату Ивану. Там хозяева угостили Николая картошкой в мундире. После завтрака Иван на вопрос летчика, как лучше и поскорее пробраться к своим, сказал:
- Идите все время на юго-восток. Зайдете в село Чаплищи, что в тридцати километрах отсюда. Там живет наша сестра Мария. Она поможет вам.
Теперь летчик шел по дорогам. Изредка ему попадались небольшие группы гитлеровцев. Они не обращали внимания на человека, шагавшего в поношенной крестьянской одежде.
К вечеру Жуган добрался до села Чаплищи, нашел хату Марии. Сказал, что пришел от ее брата.
- Отдохните, поужинайте, а потом пойдете на станцию Ворожба, там живет мой дядя. Он посоветует вам, как пробираться к своим.
Поблагодарив за ужин и гостеприимство, летчик пошел дальше. По дороге до Ворожбы он познакомился с молодым человеком, оказавшимся старшим лейтенантом, артиллеристом, выходившим из окружения. Вдвоем они нашли дядю Марии. Он жил вблизи железнодорожной станции, занятой гитлеровцами. Дядя, прежде чем что-либо порекомендовать, пошел на станцию, все разведал и посоветовал двигаться по полотну железной дороги на Льгов. [49]
- Дорога разрушена, не действует. Там вы не встретите немцев.
Дядя накормил командиров картошкой (она, видимо, стала главным блюдом на оккупированной земле) и проводил их в дальнюю и опасную дорогу. А она, эта дорога, оказалась действительно дальней и трудной. В пути им встречались бойцы и командиры, спешившие на восток, чтобы поскорее добраться к своим, вновь принимать участие в боях с оккупантами. Питались воины овощами, которые не успели убрать колхозники. Спали где придется: то в соломе, то в сене, а то и просто на сырой земле…
В дороге Жуган часто вспоминал добрым словом колхозницу, ее брата Ивана и сестру Марию, их дядю - настоящих советских патриотов, помогавших ему и другим воинам всем, чем могли. Таких людей, оставшихся верными своей Родине, - большинство. В этом не было никакого сомнения.
Спустя много дней мытарств по земле, захваченной врагом, Жуган перешел линию фронта и прибыл в Курск. Далее на паровозе доехал до Касторной, а затем воинским эшелоном - до Воронежа.
